Ванька-ротный

Жалко конечно, что мы потеряли ещё целый день. Утром, когда рассвело, я залез в одинокий окоп и стал осматривать в стереотрубу оборону немцев. Случайно в перекрестие оптики попал немецкий блиндаж. Около блиндажа мелькнуло что-то зелёное. Я присмотрелся, в снегу около блиндажа торчала зелёная ёлка. Сначала я подумал, что это артиллерийская веха. Такие ориентиры в виде очищенных от веток стволов и оставлений на макушке нетронутой зелёной хвоей. Длинный голый ствол, а на конце вроде как помело. Их можно было видеть с далёкого расстояния. А тут около блиндажа стояла обыкновенная зелёная елка.

Когда я внимательно вгляделся в неё, у меня невольно вырвался смех. Елка была наряжена. На ней висели фонарики, флажки, блестящие шары и торчали свечи. – Иди посмотри! – крикнул я Самохину. – Немцы ёлку нарядили. – В ночь под Рождество бенгальские огни и свечи зажгут. – У них это главный семейный праздник. – Вайнахтен! Так кажется они называют. – А почему Вай! – Вай, вай! Вроде как по-еврейски? Теперь было ясно. Немцы готовятся к празднику Рождества Христова. – Осталось немного! Подождём несколько дней. А на праздничек мы им всыплем тройную порцию. Только патронов побольше нужно запасти. – Представляешь Самохин! Немцы в эту ночь достают семейные фотографии. – Смотрят на них и воображают, что они вместе со своими родными. – Фрау и киндер тоже на фотографии глядят. Мысленно общаются между собою. – У ёлки будут веселиться! – Видит бог Самохин под ёлочкой они и получат тройную порцию свинца! – Это будет настоящий удар! – В Рождество они разомлеют. Распустят нюни. От воспоминаний и чувств слёзы выступят у них на глазах. В этот момент мы им и врежем. – Ты иди взгляни Самохин, как они старательно к смерти готовятся! – Одного мы не знаем, когда оно начнется. – Надо позвонить Малечкину, пусть узнает в дивизии. – А ты знаешь Самохин, какое сегодня число? – Нет! Оно мне вроде не к чему! – Вот так Самохин! Они со свечами пойдут вокруг ёлки, на саночках с горки будут кататься, выдут на дорогу свежим воздухом подышать, а мы их из четырёх ""Максимов"". – Видишь, как бывает! Стоишь в обороне, кругом вроде всё тихо, делать нечего, нигде ничего не видать. А посмотрел в стереотрубу – тут у них ёлочка, тут у них с горки кататься. – Из пулемётов до Рождества не стрелять! Это мой категорический приказ! Понял? – Передай всем! Никакой стрельбы! И чтобы без всяких таи шуточек! – Они у нас теперь на прицеле! Пусть поживут до праздника! Жить им осталось пару дней, не более! – Я сегодня же иду к Малечкину. Буду просить снарядов. Пусть хоть по десятку на орудие дадут! Ударим сразу! Я ушел в землянку звонить по телефону. Самохин остался в окопе, он продолжал наблюдать в стереотрубу. Ночью я уехал со старшиной в батальон. Разговаривал с Малечкиным.