Ванька-ротный

Немецкие, например, Ляусбубе (Вшивый мальчишка) с черной отметиной и полосками на пробор, которых с гордостью носили с детства солдаты фюрера, тут же потеряли чистоту расы и крови, лишились, так сказать родословной, так как в первую же зиму сорок первого смешались с ленивой низкорослой тверской породой. Не уберегли немцы чистоту своих вшей. И все потому, что не могли находиться и спать в снегу. Им подавай натопленные избы. Они лезли на взбитые перины и на мягкие пуховые подушки, под ватные одеяла, сшитые по тем временам из пестрых клочков и разноцветных клиньев. Вроде как наше полковое начальство.

Немцы, конечно, могут возразить, что вшей они, подцепили на войне и что до войны они вшей не имели. Что это благо они приобрели в удачных походах. Но мы то знаем из старых книг, что Ляусбубе давно существовали. Не со времен ли Фридриха Великого они у них завелись.

Немцы всю Европу прошли. Пограбили вдоволь и от души, как следует. Кое-где до последней вши унесли. А когда они маршировали по просторам России, они эту тварь имели в огромном количестве.

И сейчас, когда наступило затишье, когда весь фронт завалило мокрым снегом, они задумались о походе на Россию и зачесались наверняка.

Наши солдаты, сейчас сидят на передовой и без понятия гоняют вшей. Мы офицеры младшего звания слушаем лекцию по теории вшей. Занимаемся обобщением идеи и практики, человеческого опыта. А наши начальники, рангом повыше, получив чистое белье, хлещутся в баньках березовыми вениками.

Каждому – своё!

Химик полка предлагает нам после лекции провести семинар – сыграть на деньги каждому на собственных вшей.

Хотите знать о войне все по совести? Без всяких там ура и прикрас. Могу рассказать вам кое-что!

Вспоминаю, светлую личность полкового химика.

Человек он был трусливый, но скажу вам, с благородством души. Он, правда, все время сидел в тылу и за свою шкуру боялся.

А, у нас, у молодых прошлого тогда не было. Настоящее было безнадежно и смутно. А будущее нам тогда вообще не светило.

Впереди у нас лежала кровавая дорога, по которой нам предстояло пройти. Смерть нас ждала каждую минуту. Вперед нас подгоняли и торопили. В этом одном, пожалуй, и был высший смысл всей войны.

Поначалу нам казалось непостижимым, почему мы должны были исчезнуть с лица земли.

Но потом, постепенно мы к этой мысли привыкли, кое в чем стали разбираться и соображать. Мы ходили и трясли своими вшами. Вши для нас были наградой вроде как ордена и медали. И чтобы как-то преодолеть хоть мысленно несправедливость, мы стали думать и чесать загривки, смотреть по сторонам. У нас перед смертью, со временем, пробудилось сознание, чувство достоинства и умение подальше послать.

А сейчас, когда делать было нечего, когда мокрый снег залепил всем глаза, мы сидели у химика и убивали время.