Ванька-ротный

Но в любую минуту может полоснуть немецкий пулемет или ударить ворох снарядов.

Мы идем вверх, ждем встречных выстрелов, прикидываем, где можно будет залечь. Но вокруг – напряжённая тишина. Кроме собственного дыхания ничего больше не слышно. От неизвестности и сомнений шаг при подъеме в гору начинает замедляться. От необычной тишины в ушах что-то звенит, начинают стрекотать кузнечики. Припадая к земле, солдаты за собой волокут станковые пулеметы.

Мы поднимемся все выше и выше, каждую секунду готовые развернуть пулемёты. Мне кажется, что мы стоим и топчемся на месте.

Мы идем по дороге, а ей конца и края не видно. Мы подаемся вверх, а вершина уходит от нас.

Телефонист дергает меня за рукав, говорит, что когда размотаем пару катушек, мы должны остановиться и соединиться с Малечкиным.

Я останавливаюсь и жду. Телефонист доматывает провод, ставит на землю аппарат, подсоединят провод, и подает мне трубку.

Голос Малечкина слышится издалека. Я догадываюсь, что он требует двигаться, возможно, быстрее.

– Подойдете к немцу на сотню метров!

– Поставишь ротам задачу!

– Поднимете в атаку людей!

Я бросаю на руки солдату телефонную трубку и кричу солдатам, чтобы прибавили шагу.

Солдаты машут мне рукой, мол поняли, а идут по-прежнему медленно.

А те, что сзади, что сидят в лесу, им естественно все подавай поскорей, у них обыкновенно ко всему нет терпения. Им важно кто первый скажет – ""мяу""! Что высота взята! Давай! Давай! – по телефону несется вдогонку."

"Еще немного и вот перевал. Один из пулеметных расчетов уже прилег на землю. Лежат как сычи и из-под касок таращат глаза.

Уши навострили, к земле припадают.

Я кивком головы подзываю командира роты, и мы выходим на гребень, чтобы взглянуть вперед, с высоты. Телефонисты остались лежать на обратном скате.

Перед нами вокруг бесконечное открытое пространство. Оно простирается до самого горизонта. Видно леса, небольшие прогалины голых полей, белые полосы утреннего тумана, висящего над болотами и лощинами. А там дальше, голубоватые дали, уходящие из под наших ног. Впереди у подножья высоты видны крыши деревенских изб.

Несколько жилых домов и два, три сарая. Справа и слева склоны высоты поросли кустарником. Мы стоим на вершине во весь рост, лицо обдувает свежий прохладный ветер. Нас со всех сторон отлично видно. Я схожу с дороги и поднимаюсь на бугор, на самую вершину, вскидываю бинокль и смотрю на впереди лежащую местность.

Телефонисты разматывают провод, опускаются на корточки, вбивают в землю костыль и подключают к проводу аппарат. Связи нет.

– Ну что там у вас? – спрашиваю я.