Ванька-ротный

Ищу глазами проволочку, протянутую под стол к взрывателю мины."

"На дне коробки лежат немецкие железные кресты. Их там больше полсотни, а с боку у стенки две плитки иностранного шоколада. Еще раз осматриваю стол. Все гладко. Никаких проволочек и ниток. Разгибаюсь и смотрю на солдата. Медленно одной рукой поднимаю шкатулку.

Солдат замирает, перестал даже дышать. У него перехватило дыхание, глаза не мигают. Я вынимаю обе плитки шоколада и запихиваю их в карман. Запускаю руку в шкатулку и выгребаю горсть железных крестов. Банку сую в руки солдату. Он берет ее и смотрит во внутрь, на дно.

Немецкие ордена сияют холодным серебристо-черным блеском.

Совсем недавно они имели магическую силу на солдат фюрера. Теперь они ничего не стоят и ничего не значат, хоть и сияют, отблеском нержавеющей стали. Просто интересно на них посмотреть.

Я положил себе несколько штук в карман. Попадется пленный, мы его, для потехи, торжественно наградим. Скажем, приказ фюрера, крест приказали вручить. – Как твоя фамилия? Точно, это тебя!

Немецкая пуговица, споротая с униформы и пришитая к ширинке штанов нашим солдатом, имела большее значение, чем эта полсотни немецких железных крестов.

– Останешься здесь в деревне! Дождешься полковое начальство! Передашь им торжественно банку с крестами! – сказал я солдату.

Сам присел на лавку, достал кисет, свернул самокрутку, закурил и оглядел избу. Повсюду, на полу валялись бумаги. В углу под нарами стоит ящик с бутылками. Входит Самохин. Я кивком головы показываю ему на ящик под нарами. Он нагибается и вытаскивает его из-под нар. Теперь ящик стоит у меня между ног.

В ящике пустые и не распечатанные бутылки. Это не по-нашему держать в ящике не выпитый шнапс.

Вынимаю одну из них и верчу в руках. Пытаюсь прочитать, что написано на этикетке.

– Вот эти восемь возьми на анализ! – говорю я Самохину громко, так чтобы слышали солдаты.

– Передай старшине! Пусть примет по счету! Малечкину две. Остальные на пробу. Скажи старшине, чтоб никого к ним на выстрел не подпускал!

Солдаты были поражены нашим открытием. Самохин достал пол-ящика консервов и уволок их на пулеметную повозку.

Когда Самохин вернулся обратно в избу, я достал из кармана плитку шоколада, положил сверху немецкий железный крест и протянул ему.

– За храбрость и за взятие высоты 236 награждаю тебя высшей трофейной наградой!

Самохин засмеялся. Прицепил на шинель железный крест. А шоколад ему не понравился.

Я достал еще один крест, положил его на ладонь и стал рассматривать его. Сделан он был чисто. Имел четкую форму и красивое рельефное обрамление. Серебристая накатка по черному воронению подчеркивала его контур.

– Чистая работа! – сказал стоящий рядом солдат.

– Да! – согласился я и подумал.