Ванька-ротный

По ремню, который у него ниже живота, как хомут, болтается.

Откровенно я не подумал что это разведчик. И потому решил, что мы не дошли до места.

На часовом была какая-то потертая, рваная и грязная шинель. Шапка блином придавлена сверху. У него небритое лицо, закопченные руки с черной полосой под ногтями.

Я взглянул на его ноги. На ногах кирзовые сапоги с оторванной подошвой, подвязанной телефонным проводом. И кто только дал ему автомат, висевший на плече? Автомат на плече отличал его несколько от простого пехотинца.

– Ну, вот и дошли! – сказал сержант.

Часовой, услышав ""Дошли!"" сообразил, что мы явились в разведку.

Он нехотя поднялся с березы, вытер ладонью нос, повернул в нашу сторону лицо и улыбнулся. Покашляв немного, простуженным, хриплым голосом он спросил:

– Кого будить сержант? Командира взвода нет! Старшина тоже уехамши! Помкомвзвод в землянке спит! Он, с дежурства пришедши!

Сержант подошел и опустился на поваленную березу. Достал кисет и спросил часового:

– Будишь курить?

– Давай закрутим!

Сержант оторвал кусок газеты и передал его разведчику. Солдат запустил свою грязную лапу в кисет сержанта, взял пальцами щепоть, и шурша обрывком газеты, ловко скрутил и заклеил слюнями папироску.

Он толкнул локтем сержанта и нагнулся прикурить. Солдат затянулся пару раз и посмотрел на меня. Посмотрел и почему-то глубоко вздохнул.

– Вот здесь в этих трех землянках и располагаются ваши разведчики! – сказал сержант.

– Разбуди помкомвзвода! Скажи! Новый начальник полковой разведки к вам прибыл!

– Завтра подтянем вам сюда телефон! Соединим со штабом полка напрямую!

– Располагайтесь товарищ старший лейтенант, а я пожалуй пойду с вашего разрешения.

– Конечно, иди! – согласился я, пожав плечами.

Из прохода землянки наружу вылез разбуженный помкомвзвод. Сержант распрощался и подался обратно.

Помкомвзвод, в накинутой на плечи шинели, сгорбленный и заспанный приблизился ко мне. Он хотел, было доложить, как положено по форме, но я его становил и пригласил присесть на поваленную березу. Он сел рядом со мной и продолжал ладонью тереть глаза, жалобно и громко зевать.

– Извините! Я только что прилег после дежурства! Больше суток и все на ногах!

– Ничего! Пойди, умойся!

Мое предложение умыться сконфузило его и даже привело в замешательство.

Он не знал, что ответить и как сказать, что они вообще тут никогда не умываются. Да и воды для этого дела у них тут нет.

– Ладно, покури! – сказал я, поняв его затруднения.

– Когда командир взвода вернется?

– Федор Федрыч?

– Его Федор Федрыч зовут?

– Да! Они со старшиной за обмундированием поехали и завтра к утру должны вернуться.

– На полковой склад?

– Нет, в медсанбат! Там с умерших снимают! Если не рваное и не потрепано наши берут. Ребята поизносились.