Закон подлости

Вне зависимости от того, какое решение она примет. Что-то подсказывало, что в любом случае Дмитрий Александрович в одночасье из её жизни не исчезнет.

Наташка встретила её на кухне, расспросами и тарелкой пельменей. По поводу сестры поахала, постучала костяшками пальцев по столешнице, затем попыталась успокоить.

- Не переживай. Всё равно ничего уже не изменишь. А если ты не можешь что-то изменить, то нужно расслабиться и попробовать получить удовольствие.

- И какое ты в этом удовольствие видишь?

- Откуда мне знать? Твои родители будут с внуком возиться.

- Вот я подозреваю то же самое, что мои родители и будут с ним возиться.

– Маша сунула в рот ещё один пельмень, жевала с задумчивым видом, пока Наташа её под локоть не толкнула. Посмотрела удивлённо. – Что?

- Она спрашивает: что! – возмутилась та. – Я хочу знать, что ты решила.

Маша головой качнула, уворачиваясь от взгляда подруги.

- Я ещё не решила.

- Совсем с ума сошла? Отказаться после такого? Маня, ты, по крайней мере, ему должна.

- Должна? – возмутилась Маша. – А он мне не должен? Знаешь, что я думаю? Он приехал, потому что чувствовал свою вину.

Наташка призадумалась, затем решила уточнить.

- Кто именно?

Маша секунду молчала, после чего беспомощно отмахнулась.

- Оба.

- Но Стас – пройденный этап?

- Боюсь, что так.

- Нашла чего бояться.

- Наташ, я его любила.

- Всё проходит, дорогая. И это прошло. Надо думать о будущем, о карьере. Бери с меня пример. А в твоём будущем явно не Стас.

- Ты прям Вершитель судеб, - не удержалась Маша от язвительности. – Всё-то ты знаешь, всё-то ты предвидишь.

- Чего тут предвидеть, если одна ночь всё по своим местам расставила. Ладно, не притворяйся, я же помню, какая ты тогда вернулась.

Под явным впечатлением. Скажешь, нет?

- Отстань.

- Не отстану. Если не я, то кто ещё тебя на путь истинный наставит?

- Боюсь, найдутся охотники, - негромко проговорила Маша и вилку отложила.

Полдня провела в раздумьях: кому следует позвонить в первую очередь. Харламову, Стасу или всё-таки опомниться и позвонить начальнице, напроситься на выговор и завтра с утра пораньше поспешить на работу, выкинув из головы всякие глупости. Стасу тоже не находилось повода позвонить. Неделю назад – да, ему в первую очередь. А сейчас его вряд ли должно интересовать вернулась ли она, и как решает свои проблемы.

Да и сказать ему, по сути, было нечего. Сказать «привет, я дома» и замолчать? Ведь её слова должны что-то значить. А если не значат даже для неё, то и звонить не стоит, не бередить общие раны.

До звонка начальнице Маша тоже не дозрела, у неё был ещё один законный отгул, и лишиться его она была не готова. Внутренний голос, коварный, но всегда справедливый, подсказывал, что на самом деле она не горит желанием появляться в офисе адвокатской конторы, в которой отработала два года.