Закон подлости

– Неплохой парень. Что я знаю точно, так это то, что он очень хотел добиться серьёзного результата. В плане своей физической формы.

Анна Александровна неожиданно ткнула в неё пальцем.

- Вот, вот! Он сам хотел!..

- Что он хотел, Нюта? Глотать всякую гадость?

- А разве это не так?

- Может быть, - не стал спорить Дима. – Но доказать это невозможно. Он умер. И это нельзя расценивать, как самоубийство. Особенно, если твой сын привозил и сбывал ему за деньги опасный препарат.

- Дима, зачем ты так говоришь?

- Потому что это правда! И совсем неважно, сколько раз ты повторишь, что Стас не виноват. Он виноват.

Анна Александровна отвернулась от них. Она была возмущена и расстроена, настолько, что на какое-то время позабыла о присутствии Маши в своём доме.

- А где Стас? – спросила та. Спросила осторожно, боясь вызвать острую ответную реакцию. Но Анна Александровна её даже взглядом не удостоила, ответил Борис Николаевич.

- Наверху. Он всерьёз переживает.

Харламов кивнул.

- Настолько, что не в состоянии спуститься. Мама варит ему манную кашу, и ему относят её в комнату. На подносе с золотой каймой.

- Дима!

- Аня, ты понимаешь, что делаешь только хуже? Если он окончательно раскиснет, то как будет давать показания? Держась за твою руку?

- Какие показания?

- Обыкновенные. Или ты думаешь, что к нему, как к владельцу клуба, не появится никаких вопросов? Они уже появились, будь уверена.

- А ты ничего не делаешь!

- А что я должен делать, по-твоему? Бегать по прокуратуре и доказывать, что твой сын ни при чём? Вот вызовут его официально, тогда и будем действовать.

- И что ты предлагаешь? – задал вопрос Борис Николаевич.

Дима замолчал, рука легла на Машино колено и несильно сжала его. Она голову повернула, взглянула Харламову в лицо, но тот был задумчив. А когда всё же встретил её взгляд, моргнул. Кивнул ей.

- Иди, поговори с ним.

Это не понравилось ни ей, ни Анне Александровне. Та даже поспешно переспросила:

- Зачем?

- Затем, Аня, чтобы они прояснили детали. Между собой. Всё это происходило в период их отношений. И если Маше задут вопрос, она не должна хлопать глазами и пожимать плечами. Она должна чётко знать, что ответить.

- Мне не нужно ничего отвечать. Стас ничего мне не говорил."

"- Вот и хорошо, - отозвался Харламов. – Тогда пойди и спроси, как он так долго скрывал от тебя, что идиот.

- Дима, - в один голос выдохнули Маша и Анна Александровна, правда, с разной интонацией. Маша на него шикнула, а Анна Александровна возмутилась. Харламов не проникся, а Машу подтолкнул.

- Иди.

Она поднялась с дивана.

- Второй этаж, последняя дверь по коридору, - сказал ей Борис Николаевич. Маша кивнула, стараясь не замечать пристального взгляда Анны Александровны в затылок.

Она впервые поднималась по широкой лестнице на второй этаж.