Жениться и обезвредить

Так, чтоб совсем без неё, Митя не умеет, вирус творчества в его крови живёт и прогрессирует с каждым днём. Это та самая ситуация, когда год идёт за два, а в нашем случае и за все три. Хотя ворчу я, видимо, исключительно по привычке, на самом деле представить нашу опергруппу без этого разгильдяя с душой ребёнка и сердцем телёнка абсолютно невозможно…

* * *

До Базарной площади шли все вместе, далее по плану Яги следовало разделиться. Я начинал чуточку ревновать к Еремееву, который незаметно подкручивал усы и всё время забекренивал шапку, и так неизвестно каким чудом удерживающуюся на левом ухе. Но с этим разберёмся позднее…

— Что ж, соучастнички, разбежались? — заговорщически предложила старейшая сотрудница нашего отделения. Мы кивнули, но…

В общем, Лихо ударило первым, нам крупно не повезло. Из-за угла вышли два брата-купца Анисимовых в сопровождении трактирщика Грымова с привязанной фальшивой бородой. Лица у всей троицы были очень решительные.

— Вот мы и встретились, участковый, — недобро прогудел старший, а младший резко свистнул — за нашими спинами возникло ещё четверо человек, видимо слуги или холопы.

— Что всё это значит, граждане? — ещё не успев толком оценить реальность происходящего, строго спросил я. Предположения о том, что на двух штатных сотрудников милиции плюс начальника стрелецкой сотни, да ещё бывшую бесовку могут напасть в центре города… Ну это уже даже не смешно!

Купцы напряженно сопели, видимо тоже не зная, с чего начать, а вот трактирщик сорвался уже через минуту:

— Уж ты извиняй, как хочешь, сыскной воевода, да тока к тебе у нас обид нет! И бабушке твоей, и Фоме Силычу в моём заведении почёт и рюмка бесплатная завсегда обеспечены будут. А вот девку отдай! Из-за неё все беды, пущай ответ перед народом держит. А то… вона как! Кому без бороды ходить опозоренному, а её милиция от смертоубийства обеляет?! Не по совести энто!

Да-а… предупреждала меня бабка. Не верил. Вот и получил прилюдно, в лицо, умыли так умыли… заслуженно. Однако, вместо того чтоб извиниться и разобраться со всем по-человечески (они же нормальные люди!), меня вдруг захлестнула жгучая обида. Да не буду я никому ничего объяснять!

— Пошли вон с дороги, — незнакомым мне самому голосом рявкнул я. Еремеев за моей спиной с готовностью выхватил тяжёлую саблю.

— Ты это… участковый, не дури, — опять начал старший Анисимов. — Мы ж не звери, сами мужики, всё понимаем, а тока ведьма она. Брыкина почём зря извела, хороший работник был, а теперь вона и тебе глаза застила… Отойди, по-человечески просим. Не след за такую заступаться…

Объяснять кому-либо, что моя Олёна ни в чём не виновна, теперь было бесполезно.