В лапах зверя

Замолкаю, вскидываю на него взгляд. Сандр уже не полулежит. Он сидит на кровати. Близко от меня! Черт! Как так близко? Откидываюсь затылком к стене, нелепо перебирая похолодевшими пальцами ворот халата. И молчу. Жду продолжения, не в силах хоть как-то реагировать на возмутительность его слов.

И Сандр, чуть помолчав, снисходит до объяснения:

— Я знаю, что не хотела.

— Тогда зачем ты… — едва слышно шепчу я.

— Я хотел, — пожимает он плечами, — иди сюда, Лика.

— Но… — я настолько поражена простотой и циничностью его ответа, — ты совсем не…

— Совсем не, Лика, — говорит он и снова едва заметно усмехается, — все, что мне надо, я беру.

С этими словами он легко настигает меня, подхватывает на руки и мягко кладет на кровать.

Наваливается, осматривает с ног до головы, с удовольствием ведет ладонью по халату, легко распахивая его. Видно, что он никуда не торопится, смакует каждое мгновение моего ужаса. Моей растерянности.

Я не свожу взгляда с его мгновенно чернеющих, словно от дозы кайфа, глаз и выдыхаю бессильно, когда ладонь добирается до голой кожи на груди:

— Ненавижу тебя.

Сандр снова усмехается, а затем кладет пальцы на шею, чуть сжимает, контролируя мое дыхание, и говорит довольно:

— Ты меня хочешь, Лика.

— Нет… — сглатываю мучительно, ощущая, как мурашки бегут по коже, как горячо становится… И безвыходно. Совсем безвыходно. Он — холодный зверь. Не уговорить его, не образумить. У меня просто нет оружия против его циничности и власти.

— Да, Лика, — уверенно говорит он, поглаживая большим пальцем мою нижнюю губу, — просто сама не понимаешь…

— Понимаю.

— Ну вот видишь, все ты понимаешь…

С этими словами он наклоняется и целует меня.

Горячо и жадно, по-собственнически.

И я больше уже ничего не могу сказать.

Этой ночью я открываю в себе новые грани: оказывается, я могу кончить сразу же, стоит ему засунуть в меня член. Еще я могу кончить несколько раз подряд. И слово “приятно” к этому ощущению не подходит. А вот “до боли остро” — самое оно. А еще я могу кончать и плакать. Жалеть себя, такую дуру бессмысленную, и умирать от наслаждения в руках жестокого зверя.

Полярность эмоций зашкаливает, от них реально больно в груди.

А еще я узнаю, что зверя не тревожат мои слезы.

И это — еще одна грань безумия.

Утро радует слипшимися ресницами и головной болью.

И кто сказал, что секс бодрит?

Меня вот — определенно, убивает.

Слепо таращусь на незнакомую обстановку, толком не соображая, где я.

А затем в поле моего нечеткого зрения попадает широченная мужская спина.

Смотрю, в очередной раз поражаясь, насколько же он здоровенный. И сейчас, прикрытый лишь полотенцем на бедрах, еще крупнее кажется.

Сандр стоит ко мне спиной и разговаривает по телефону.