Чужая дочь

Молчание – знак согласия!

Ну что ж, Маргарита поняла все верно. Стиснула руки, глаза сузились, голос окреп:

– Развод я тебе не дам!

Михаил отвел глаза. У него вдруг перехватило дыхание.

А чего ты ждал от Маргариты? Ты ведь заранее знал, что именно это она скажет! И о следующих ее словах тоже знал заранее:

– А если будешь настаивать, партбилет положишь на стол!

– Неужели ты меня так любишь? – услышав это, спросил Говоров с откровенной издевкой.

Маргарита усмехнулась, потом лицо ее помрачнело. Но голос звучал спокойно:

– Раньше любила. А теперь… Мне сына поднимать надо! На библиотекарскую зарплату не больно-то разживешься!

Ах да, вспомнил Говоров, она же давно не работает и лишь в какой-то библиотеке числится в штате… Там уже забыли, когда ее видели в последний раз!

– Кроме того, – деловито добавила Маргарита, – я не хочу, чтобы это все – мой дом! – она окинула взглядом дубовые панели, тяжелые портьеры, дорогую мебель кабинета мужа, – достался твоей пэпэжэ! Походно-полевой жене, – расшифровала Маргарита зачем-то, как будто Говоров и сам не знал значения этого оскорбительного словечка, которое было очень в ходу в армии, а еще больше – в тылу, среди женщин, которые частенько боялись не столько того, что муж будет убит, сколько того, что его уведет одна из этих пресловутых пэпэжэ.

А что, такие случаи бывали, Говоров слышал о нескольких. Даже у его маршала, у Рокоссовского, была такая… женщина. Звали ее Галина Таланова, она была военврачом и родила Константину Константиновичу дочь. Маршал разрывался между любовью и долгом перед семьей так же, как разрывается сейчас сам Говоров.

У маршала победил долг. Что победит у Говорова?..

Долг? Или… страх?..

– Ну что ж, – вздохнул Говоров. – Предельно откровенно!

– Я рада, что ты меня понимаешь, – с ядовитой лаской в голосе ответила Маргарита.

Взялась за ручку двери, готовясь уйти, но обернулась:

– А этот твой Шульгин… долго собирается здесь жить?

И тут выдержка покинула Говорова:

– Этот Шульгин будет жить здесь столько, сколько надо!

Маргарита только ноздри раздула и, не обмолвившись ни словом, захлопнула за собой дверь.

Говоров подошел к окну и увидел Костю и Лилю. Они сидели на корточках около клумбы, где среди других лилий теперь появилась и новая – розовая, крымская, привезенная Маргаритой.

Кажется Говорову – или он в самом деле чувствует, какой у этого цветка навязчивый, тяжелый, прямо-таки гнилостный аромат? Такой же ядовитый, как голос Маргариты…

Но Люлька в восторге!

– Спасибо тебе, Котя, за эту лилию! – донесся до него радостный голос дочери. – Она очень, очень красивая!

Лиля взяла лейку и принялась поливать цветы, а Костя осторожно поддерживал их стебли.