Чужая дочь

Шульгин изменился – совсем здоровым выглядит! А вот у Говорова вид замученный… Неурядицы на службе? Или дома?

Впрочем, это не касается Полищука. У него совсем другие дела!

– Здорово, – протянул ему руку Говоров. – Чего-то стряслось?

– В Москве арестован Берия, – сообщил Полищук.

– Берию… арестовали? – повторил Шульгин полушепотом, словно не мог решиться произнести вслух слова, за которые запросто мог бы стать к стенке еще вчера.

– Как? – ошеломленно спросил Говоров. – Это точно?

– Враг Коммунистической партии и советского народа, – процитировал Полищук слова из секретного документа, который ночью был получен в отделениях МГБ по всей стране. – Ужасный перерожденец и старый агент мусаватистской разведки[4].

– Ёшкин кот… – выдохнул Шульгин, а Говоров пробормотал:

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

У них был вид людей, которых крепко ударили по лбу. Полищук вспомнил, что у него было такое же ощущение, когда он читал шифровку из Москвы.

Вдруг его кто-то дернул за руку. Это была Лиля.

– А скажите, зачем дядю арестовали? – жалобно воскликнула она. – У нас в учебнике его портрет есть! Он хороший!

– Хороший, – давясь от беспричинного смеха, успокоил дочку Говоров. – Очень хороший!

– А его выпустят, как тебя, Шульгин? – не унималась Лиля.

Тот пожал плечами.

– А вот любопытной Варваре на базаре нос оторвали! – легоньким шлепком спровадил дочку Говоров. – Ну, давай, Люлюшка, иди, иди… Пойдемте-ка кофейку выпьем.

Они сели на веранде, и Говоров выставил бутылку коньяка. Видимо, в его понимании это и означало – кофеек. С другой стороны, к случаю коньяк подходил куда больше, чем кофе!"

"Первые рюмки осушили молча, все еще не вполне придя в себя от потрясения и даже как бы не чувствуя вкуса коньяка. Наконец заговорил Шульгин:

– Берия-Берия, вышел из доверия… Так сволочи и надо!

Все дружно кивнули. Беседа не клеилась. А впрочем, о чем тут беседовать? Выдохнули с облегчением – ну и можно жить дальше.

– Поеду я, мужики, – сказал наконец Полищук. – Третью ночь не сплю.

– Мирон, – остановил его Шульгин, – я все хотел тебя спросить… по Трухманову что-нибудь выяснили? Он, конечно, был небольшого ума, но ответственный товарищ, кому он мешал?

Полищук покосился на Говорова.

Тот сидел с каменным лицом.

– Ничего не могу сказать, – пожал плечами Полищук. – Дело не раскрыто.

– Ты, майор, – поспешно сказал Говоров, – заезжай вот так, запросто. На уху… В баньке попаримся… Я рад буду.

– Интересно, – удивился Шульгин, – и когда вы подружиться успели?

– Приложил мне товарищ Говоров прямо в тюрьме, – с простецкой улыбкой сообщил Полищук. – С тех пор и дружим.

Говоров хохотнул.

– Я не понял… – растерянно протянул Шульгин.

– Поеду! – встал Полищук.

Говоров пошел его провожать.