Чужая дочь

Кипяточком обольем, подливку новую в две минуты сделаем. Шевелись! А вместо компота придется морс подать. Яблок туда накрошим – да крюшоном назовем! Никто ничего и не заметит – кроме Маргариты Васильевны. Вот сюрпризец-то ей будет…

* * *Полищук приехал в Дом с лилиями ранним утром. Хоть был здесь всего один раз, но дорогу хорошо запомнил.

Толкнул калитку – и остолбенел. У крыльца раскинулась большая клумба, усаженная цветами невиданной красоты! Как же они называются… вроде бы он знал это, да забыл. Как-то так выходило, что по роду службы любоваться цветами Полищуку приходилось чрезвычайно редко.

К сожалению.

Около клумбы сидела на корточках светленькая такая девчонка в белой, длинной – до пят – ночной рубашке и, держа на руках куклу, рассказывала ей:

– А вот эту лилию зовут Маргаритка. Я назвала ее в честь моей любимой мамочки. А все белые лилии зовут Василисами. Я с ними разговаривала каждое утро! Я сама их садила, поливала. Они у меня воспитанные! Ты обязательно с ними подружишься!

«Лилии! – вспомнил Полищук. – Эти цветы называются лилии! А девочка – дочка Михаила Говорова! Тоже Лилия».

Он никогда не считал себя сентиментальным, однако вдруг сорвалось с языка:

– И ты хозяйка этой красоты!

Девочка встала и повернулась к нему.

– Да! – гордо сказала она. – Дядя, а вы к кому?

– Папа проснулся? – спросил Полищук, наклоняясь ниже и диву даваясь, какие у нее ясные, светлые глаза.

Нежный цветок, а не девчонка. Любимое дитя, сразу видно! Он был неплохим физиономистом – работа таким сделала! – и точно знал: поговорка о том, что глаза – зеркало души, применима не только ко взрослым!

– Позови его, пожалуйста.

– Хорошо, – кивнула девочка. – А вы подержите Любушку!

Протянула ему куклу. Полищук так растерялся, что взял ее.

Лиля убежала.

Полищук осторожно потрогал фарфоровое личико с закрытыми глазами и длинными шелковыми ресницами. Смешнее всего, что он в первый раз в жизни держал в руках куклу. У него рос сын, а мальчишки, как правило, в куклы не играют.

Ну что ж, все надо в жизни испытать! Полищук засмеялся и щелкнул куклу по крошечному фарфоровому носику.

Синие эмалевые глазки закрылись и открылись.

– Пум! – сказал Полищук и снова засмеялся.

В общем-то, было чему радоваться, и дело не только в этой кукле и в этих лилиях, которые словно обволакивали его своим сладостным ароматом…

– Дядя, они уже идут! – прибежала Лиля и осторожно забрала у Полищука куклу. – Спасибо вам за Любушку!

И опять присела к своим цветам.

«Лилии!» – подумал Полищук и улыбнулся.

– Мирон! – окликнули его, и лицо приняло серьезное выражение.

Это был голос Шульгина. Конечно, Полищук знал, что тот нашел приют в доме Говорова. Храбрый человек этот Говоров, ничего не скажешь…

Полищук поднялся, обернулся.