Чужая дочь

Ах, что за ночь… Что за ночь, какой томительный, искусительный аромат испускают эти цветы! Днем они так не благоухают так безумно, так страстно…

Лилии пахли настолько сильно, что заглушали даже легкий аромат табака. А между тем наверху, у окна своей комнаты, стояла и курила Маргарита.

Говоров схватил Тасю в объятия, начал целовать – сначала осторожно, потом все более страстно.

– Миша, – выдохнула она, пытаясь высвободиться, – Миша, не надо, пожалуйста, жена твоя вернулась! Не дай бог, Лиля нас увидит!

– Все спят давно уж, – недовольно прошептал Говоров, но тут же покорно вздохнул: – Будь по-твоему. Я к тебе приду.

– Нет, – твердо сказала Тася.

Маргарита прижала руку ко лбу. Ее муж… ее муж молит эту тварь о любви… А она ему отказывает?!

– Ты же говорила, что любишь… – промолвил Михаил Иванович.

– Мы прощались тогда, – ответила Тася. – Я думала, что больше тебя не увижу. Я пожалела тебя. Прости…

– Тася, не ври! – Говоров схватил ее за подбородок, не давая отвернуться. – Не в землю, на меня посмотри!"

"Он хотел увидеть нежность в ее глазах, но они были полны тоски и упрека.

Это оскорбило Михаила… В чем она его упрекает?! Он сделал все, что мог. Разве Тася не видит, что он жить без нее не может? Разве не чувствует, как он хочет ее? Только ее, только она нужна ему? Что ей еще надо?!

– Я ведь больше просить не буду! – пригрозил Говоров.

– Я знаю, – Тася опустила голову и вырвалась из его рук.

Раскаяние так и ударило его. Раскаяние – и неутоленное желание.

– Тася!..

Говоров побежал за ней.

Маргарита стиснула край подоконника. Больше ничего не слышно…

Она сама не понимала, что сильней унизило ее: мольба Михаила или отказ «потаскухи»…

Она, Маргарита, истомилась по мужу, измучилась от его холодности… а его отталкивает эта тварь!..

Тем временем у разговора Михаила Ивановича и Таси оказался новый нечаянный свидетель.

Шульгин, которого из-за болей в горле постоянно мучила жажда, спустился на кухню попить, однако замер, услышав за окном голос Говорова, до такой степени искаженный страстью и тоской, что в первое мгновение показался незнакомым:

– Тасенька… У нас же с тобой дочь! Мы должны быть вместе, Тася!

– Ну ты же понимаешь, что так не может больше продолжаться, – горячо ответила Тася. – Я прошу тебя: отпусти нас! Пожалуйста! Ты будешь жить со своей семьей, а мы с дочкой вдвоем. Пожалуйста!

– Ни тебя, ни Лильку я никуда не отпущу! – еле сдерживая ярость, низким голосом ответил Михаил.

Шульгин ошеломленно, незряче таращился в стену.

– Не проси! – добавил Говоров.

– Но ты же понимаешь, что мы все будем несчастны, – горько усмехнулась Тася. – И ты, и я, и Маргарита!

Она убежала.

Шульгин зажал рот рукой, глуша кашель. Не дай бог, услышит Миха…

Но Говорову было не до него.