Чужая дочь
Красавице Маргарите Говоровой повезло – она дождалась своего мужа с войны! Но радость встречи омрачил ребенок, которого привез Михаил. Лиля, дочь его походно-полевой жены, будет теперь жить в их доме. Да, умеют мужчины думать только о себе… К такому выводу пришла Маргарита, когда в ее доме, в роли прислуги, появилась та самая Тася. Которая, оказывается, не погибла при бомбежке – как считал до сих пор влюбленный в Тасю Михаил Говоров…
Изготовители брали за эти «кости» и «ребра», а также «черепа» с простаков, отравленных буржуазной пропагандой, немалые деньги! Конечно, и производителей пластинок, и рентгенологов, которые незаконно продавали пленку, отлавливали и сажали, но, видимо, недостаточно строго! А самое мерзкое, что в доме Михаила Говорова, секретаря городского комитета партии, играет эта самая музыка на костях! А его дети и жена отвратительно кривляются под буржуазные завывания!
И Варвара тут же. Еще ладно, что Таси нет! Хотя она ведь лижется там, на крыльце, со своим женишком… Нет, вот тоже пришли посмотреть, что за шум-гам.
Шульгин держит Тасю за ручку… Противно, противно и смешно! Тоже мне, мужик полтинник разменял – и в Ромео записался!
– Вот музыка! – закричал Говоров, хватая с комода две пластинки знаменитой и весьма уважаемой фирмы «Мелодия». – Вот музыка! Шульженко, Бернес! А вот этого убожества чтоб я в нашем доме не слышал!
Он швырнул пленочный диск на пол и еще больше разъярился, что он лишь сухо шаркнул по полу, но не разлетелся на тысячу осколков.
– Ты безнадежно отстал от жизни, – рассердился Костя.
– Что?! – взревел Говоров.
– А то!
– Папочка, ну это же последний писк!
Ага, Люлька прилетела на защиту любимого братца, как же без нее.
– Вот пусть они у себя там в капитализме и пищат! – вынес приговор Говоров и помчался на второй этаж.
Тася растерянно проводила его глазами.
– Мда… – протянул Шульгин. – Суров Говоров!
Тася вздохнула.
– Мне кажется, он больше расстроился из-за нас с вами, чем из-за этой пластинки, – тихо сказала она и ушла на кухню.
Шульгин тяжело хромал за ней, мрачно думая, что палку он оставил рано… и, кажется, разговор о загсе затеял рано.
Но сколько можно ждать?
Или Миха всегда будет стоять на пути и ничего хорошего Шульгину не дождаться в жизни?!
* * *Кажется, было у Таси время – целых семь лет! – приготовиться к этому дню. И душой скрепиться, и слова нужные подобрать. А она ничего не успела. И сейчас, среди ночи, гладила плащик, который собиралась завтра подарить дочери, а сама снова и снова бормотала:
– Лилия… Лилечка, ты уже взрослая. Много лет назад я пообещала твоему папе, что в день твоего шестнадцатилетия я расскажу тебе правду. Понимаешь, была война…
Нет, это были не те слова! Тася решительно покачала головой и начала сначала:
– Лиля… Лиля, детка, ты уже взрослая, ты должна понять… Так сложилась судьба! Мы встретились с твоим папой в страшное время…
Тася брызнула водой на плащ, вытерла рукой мокрый рот – и начала все сначала:
– Лиля! Лиля… Как же это сказать?.. Лиля, детка… Ты уже взрослая, ты должна меня понять! Так сложилась судьба. Война, много смертей вокруг. А я влюбилась…
Она зажмурилась, вдруг вспомнив, как увидела Михаила впервые.
Похожие книги
Мысленным взором
Та, кто приходит незваной
Измена. (не) Любимая жена (СИ)
Любимая игрушка Барона
Хуже, чем ничего (СИ)
