Чужая дочь

Та самая мятая-битая фронтовая фляжка по-прежнему была ему верным товарищем. Правда, спирт в ней давно сменился коньяком, да какая разница? Главное, что помогает, – особенно в такие деньки, как эти. Сердце так и скачет: и счастлив, что Тася рядом, и обижен, что отталкивает его, а жену жалко, и смотреть на нее тошно, и себя жаль, так запутавшегося… И неловко перед Егорычем, чертовски неловко!

А он молчит, только глазами в зеркало заднего вида зыркает, но вот сейчас как бросит гранату в своего товарища подполковника! И будет прав, между прочим. Совершенно прав…

– Не спрашивай ни о чем, – буркнул Говоров, сделав очередной глоток. – И не смотри так! Ты – могила, понял?

– Да тут можете не беспокоиться, товарищ подполковник! – мрачно пообещал Егорыч. – Я и так молчал как могила, никому ни гугу, даже вам… Ну, про это… Ну, как Таську на вокзале встретил… Не удержался, ну, про Лильку всю правду-матку ей и выложил.

Говоров громко вздохнул.

– Нет, – оправдывался Егорыч, – вам-то я хотел рассказать, предупредить – даже вон, это, телефон междугородний нашел. Ну, телефон-то нашел…

Он засопел, пожал плечами.

– Все ясно, Егорыч, – невесело хмыкнул Говоров, – так и скажи: струхнул, да, гвардии старшина?

– Точно, – сокрушенно согласился Егорыч, – струхнул маленько. Ну, не в свое дело я влез. Тут у вас жена, должность, положение…

Егорыч покосился в зеркальце и увидел, что Говоров опять глотает из фляжки.

Эх, вот же зацепила жизнь товарища политрука! Вот же зацепила!

– … а там – Таська, – уныло продолжил он. – Фронтовая любовь… Ох, ну и каша заварилась из-за моего длинного языка!

Говоров только хмыкнул. Он не скажет Егорычу, что и проклинает его, и благодарит.

– Что ж теперь будет, а? – с тревогой спросил водитель.

– Расхлебывать будем, Егорыч! – И Говоров закрыл опустевшую фляжку.

* * *«Помяни о черте, а он уж тут!» – невольно подумал Дементий Шульгин, когда в его кабинете внезапно появился Михаил Говоров. Целый день собирался Шульгин позвонить другу и выяснить, что за чушь насчет поварихи несла тут Маргарита, но не было ни минуты свободного времени, да и хотелось, чтобы секретарь ушла уже домой, не взяла трубку невзначай и их разговора не услышала. И вот только остался один и положил руку на телефон, как входит Михаил.

Хотя нет, не входит! Вваливается… И веселенький такой!

– По ночам надо спать, товарищ первый секретарь, а не разбазаривать казенное электричество! Это грубая политическая ошибка!

Язык у Говорова заплетался.

– Ёшкин кот… – пробормотал Шульгин, потянув носом – Ты что, пьян?

Хотя что тут спрашивать, вон, пары парят!

– Будешь? – Говоров поболтал фляжкой, боезапас которой успел уж пополнить, отправив Егорыча в магазин.