Чужая дочь

Тот хоть и хмурился, а не перечил… понимающий человек! И Шульгин хмурится, но берет фляжку. Тоже понимающий человек!

– Ну Миха, ну, красавец! – покачал головой Шульгин. – За что пьем?

– За женщин! – провозгласил Говоров.

Шульгин вздохнул.

– Ну, за женщин – это святое.

Говоров хрипло хохотнул. Ну, Дементий как скажет, так словно печать приложит!

Тем временем Шульгин глотнул, передал фляжку Михаилу, глянул выжидательно, отлично понимая, что тот пришел не только выпить с другом.

Говоров швырнул на стул шляпу:

– У меня к тебе один конкретный вопрос.

– Ну? – прищурился Шульгин.

Михаил снова глотнул – такое ощущение, набирался храбрости.

Преувеличенно долго завинчивал пробку…

Шульгин насторожился.

И не зря!

– А что, если я разведусь с женой? – выпалил Говоров.

Шульгин откинулся на спинку кресла, словно друг и впрямь в него выстрелил!

С трудом, морщась от боли, поднялся:

– Зараза… у меня даже ногу свело от таких слов! – И вызверился от всей души: – У тебя что, чердак съехал? Или правда нашел себе бабу на стороне? Ритка прямо как в воду глядела!

Говоров глянул изумленно:

– Маргарита?!

– Маргарита! – передразнил Шульгин. – Такой допрос мне тут устроила!

– А ты меньше ее слушай! – пренебрежительно хмыкнул Говоров.

– Меньше слушай? – прошипел Шульгин. – Нет, это ты послушай! Есть мнение – поставить тебя вторым секретарем горкома! И обком одобрил твою кандидатуру!

– Ого, – тупо выдавил Говоров."

"– И как, на хрен, я тебя разведенного, с двумя детьми, продвигать буду? – Шульгин уже с трудом сдерживался. – Ты котелком подумал?!

– Я лучше выпью, – растерялся Михаил, снова хватаясь за фляжку, но Шульгин вырвал ее и отшвырнул:

– Моральный облик партийца еще никто не отменял!

– Да люблю я ее, ты понимаешь?! – простонал Михаил.

И, глядя в ошеломленное лицо друга, доверчиво сказал:

– Я ведь думал, я ее потерял. Навсегда! А здесь – нашел!

– Хватит ерунду молоть! – рявкнул Шульгин. – Люди насмерть загибаются – страну из руин стараются поднять. Я как загнанная лошадь от усталости падаю каждый день! А у него любовь! Тьфу!

– А я что?! – возмутился Говоров. – Я тоже вкалываю! Без разгибу!

– Вот я и удивляюсь, – заорал Шульгин, – когда ты все успеваешь!

Перевел дыхание.

– Кстати, Ритуля тут про какую-то повариху говорила.

– Повариха, не повариха, – тяжело поднялся Михаил. – Она женщина!

Шульгин смотрел, глазам не веря.

– Дурак! – простонал тяжело. – Дурак! Сломаешь всю свою жизнь! До гроба будешь парторгом в каком-нибудь совхозе сопли жевать!

Говоров усмехнулся.

Ах так!..

Шульгин окончательно потерял над собой контроль:

– Ты фронтовик! А сейчас я вижу перед собой тряпку!

– Да ты с тряпкой-то поосторожней! – взревел Говоров, вскакивая.