Другая правда. Том 2

Петр оценивающим взглядом окинул фигурку хорошенькой веселой молодой женщины. Тоже ничего такая. Рядом с ней стояла пухленькая девочка лет десяти-двенадцати, вся в кудряшках, ужасно серьезная.

– А это кто? Ее дочка?

– Это Лиля, дочка Стасова от первого брака.

– А вас почему нет на фотографии? Вы фотографировали?

– Как же нет? Вот я. И муж рядом. Фотографировал Коля Селуянов, тот, который нам всем теперь дорожную обстановку проясняет, я вам рассказывала. Его на снимке действительно нет, а все остальные есть.

Каменская еще что-то говорила, но Петр уже плохо слушал. Этого не может быть! Вот эта девица в короткой юбке и в туфлях на высоких каблуках, с длинными, почти до пояса, платиновыми волосами и дерзким макияжем – та самая сушеная вобла, которая сейчас сидит перед ним в халате, с бесцветным лицом, старая и хромая? А ноги-то, ноги! Умереть и не жить! Ну, муж ее – еще так-сяк, почти не изменился, только был рыжий – стал седовласый, но она… Невероятно!

– У вас ноги красивые были, – брякнул он первое, что пришло в голову. – И волосы тоже.

– Ноги какие были, такие и есть, – очень серьезно ответила Каменская. – А волосы я несколько лет назад начала коротко стричь, лень возиться стало. Да и стиль поменять посоветовали, чтобы отметить начало жизни на пенсии.

Петр сообразил, что сказал что-то не то, почувствовал, как щеки начинают гореть от неловкости, и расстроился окончательно. Он так и не понял, обиделась вобла на его слова о том, что ноги «были», или нет. Хотел сделать комплимент, но вышло неуклюже. Как будто в молодости ноги были хорошие, а сейчас сделались кривые, некрасивые и вообще плохие со всех сторон. Чтобы сгладить ситуацию, пришлось сделать над собой усилие, изобразить, что заинтересовался фотографиями, и попросить показать еще снимки.

– Это не интересно, – сухо ответила вобла и закрыла альбом.

Черт, неужели все-таки обиделась?

* * *Петр все-таки сломался и задремал прямо за столом, уронив голову на руки, но вздрогнул и сразу очнулся, когда наконец позвонил Доценко.

– Можете расслабиться, они не приедут, – сообщил Михаил.

– Что там? – спросила Настя. – Что-то серьезное?

– Подозрение на инсульт, увезли в больницу. Щетинин поехал следом за «Скорой».

– А Сеня?

– Сеня тебя уважает. Даже слишком сильно. Подарок для тебя припас.

– Шустрый, однако.

– Ну а то! Нарвется он когда-нибудь со своей любовью делать подарки. Стасов ему уж сколько раз говорил – все без толку. Ты бы, может, сама с ним поговорила, а, Настя? Жалко будет, если он и вправду погорит на ерунде, хороший же парень, толковый, грамотный.

– Поговорю, – пообещала она.

Впрочем, сейчас она готова была обещать кому угодно что угодно.

– Когда подарок-то будет? – нетерпеливо спросила она.