Двери во Тьме
На что идут люди ради того, чтобы добиться своей цели? На что готов пойти ты, чтобы вырваться из мрачного и опасного мира, в котором оказался? Что сделаешь для того, чтобы остаться с любимой женщиной? Чем ради нее пожертвуешь? Почему, несмотря ни на что, самым страшным врагом человека остается человек? И как все же оставаться человеком там, где оставаться им сложно?
– Да после КПП уж лезла бы, пока погрейся, – запротестовал я, но она меня отшила сразу, заявив, что ей не холодно.
Да уж, не холодно, как же.
В кузове было ехать не только холодно, но еще и тряско, жестко и совершенно не комфортно. Ухватиться можно было только за край высокого борта, но тогда сидеть было неудобно. А если не держаться, то тебя начинало валять во все стороны, особенно на поворотах. Хорошо, что хотя бы от ветра дощатый кузов защищал вполне удовлетворительно, а то бы вообще закоченел.
У КПП ничего необычного не происходило, по крайней мере с виду.
"«Блиц», подвывая трансмиссией, начал неторопливо и солидно разгоняться. Фары высветили полуразрушенные дома за полосой отчуждения, стало немного страшно – никогда не ездил через это жуткое место вот так, открыто, в кузове, кабина всегда предоставляла дополнительную защиту, пусть даже иллюзорную. Хотя те же крестьяне здесь катаются в кузовах – и ничего, да и не только крестьяне. Так что это я просто избалован, получается.
Но место по-любому страшноватое – я здесь, слава богу, успел в фонарщиках чуть-чуть повоевать, увидел, что способна рожать Тьма, скапливаясь в местных подвалах.
– Настя, очки, – сказал я, натягивая на глаза свои мотоциклетные. – Темно, призрак может вплотную подлететь, а мы и не увидим.
– Хорошо, – коротко ответила она, вытаскивая свои пилотские очки из сумки и надевая.
Опель разогнался, в кузове вновь затрясло, а я на всякий случай подался к заднему борту – как-то не понравилась мне машина, ехавшая следом. Очень уж нервно неслась. Подумал даже, что Горбезопасность за нами, но те тихо себя вести бы не стали, устроили бы шухер прямо на КПП, а эти и не дернулись.
Опель катил неторопливо, дорога была трясучей из-за проезжавшей днем гусеничной техники, так что Федька машину жалел. Да и полагал, похоже, что от неприятностей мы уже убежали и впереди его ждет новая жизнь в Сальцеве, при деньгах и прочих удовольствиях. Хотя подозреваю, что переезд он все же планировал с совсем другой суммой в кармане.
















