Эпоха мертвых. Дилогия (СИ)

— Русские не сдаются! — проревел Виктор и сделал шаг навстречу источнику звука, ожидая увидеть гориллоподобного верзилу, похожего на того бессмертного негра.

Его взору предстал мальчуган лет десяти в разорванной футболке и шортах парижского футбольного клуба Пари Сен-Жермен. Когда их разделяло несколько шагов, парнишка злобно скорчил личико и плюнул, но откровенно не рассчитал своих сил. Плевок размазался зеленой кашей по шершавым ступеням, не долетев до цели добрый метр, и зомби прыгнул на Виктора с выставленными вперед руками, как супермен.

За долю секунды подавив внутренний моральный бунт, Виктор встретил зомби размашистым бейсбольным ударом.

Табуретная ножка с треском врезалась прямо в лицо зараженному ребенку. Хотя, какой, к чертям, ребенок. Невинное дитя безвозвратно покинуло наш мир в момент заражения.

Мальчик брякнулся о перила и на лестницу упал уже плашмя, без созания. Или мертвый. Виктор еще долго с напряжением вглядывался в лицо мальчугана, прижатое щекой к ступеньке и по-прежнему злобно скорченное, и не мог заставить себя подойти и опустить ему веки. Все-таки зараженные дети выглядят намного хуже взрослых.

И страшнее. Прости, малой, до чего же тебя жаль! Прости, если сможешь.

Виктор сплюнул и осмотрел самопальную булаву. Да, плохи дела, от первого же серьезного удара пошла продольная трещина. Глубокая она или нет, сказать было трудно. Но одно было понятно, много такой дубинкой не навоюешь. Что за мебель нынче делают?! Рано или поздно придется взяться за нож, и, пожалуй, скорее рано.

Когда он дрался в последний раз? Кажется, на втором курсе института, когда к его компании, выходящей с рок-концерта, прицепились бритоголовые.

Нацистам не понравились проколотые уши, длинные волосы и татуировки. Тогда Виктор неплохо проявил себя, успев расквасить морды двоим, прежде чем самому поцеловать асфальт и очнуться уже в «Скорой». Но это было так давно. По прошествии лет, да еще и после достаточно долгой жизни в благополучной стране, где драки можно увидеть лишь на экране, сама мысль о насилии вселяла дискомфорт. То, что он сделал сейчас, расправившись с пожилой женщиной и ребенком, произошло как-то само собой, на автопилоте, что ли. Ну, да ладно, хочешь жить — умей вертеться, и, раз уж все так быстро изменилось, придется измениться и Виктору."

"На лестничной клетке больше никто не встретился. В нескольких квартирах были выбиты двери, и Виктор проходил мимо них с настороже, с занесенной для удара табуретной ножкой и выставленной вперед рукой с ножом — точно так же он прокрался мимо почившей старухи. Все внутри было перетянуто, точно гитарная струна после неумелой настройки, и могло лопнуть от малейшего шороха.

К счастью, обошлось.