Эпоха мертвых. Дилогия (СИ)

— Все, дуем к парням, даем им пинка и сворачиваем вечеринку, и так вчера хорошо отдохнули.

И мы с Лехой побежали назад, что было сил, потные, одышливые и источающие тяжелый перегарный дух. Продавщица в магазине, наверное, огорчилась — не удивлюсь, если мы были сегодня первыми покупателями, а теперь и последними. Ничего, скоро и на ее улице будет праздник — лето на носу.

Когда мы с раскрасневшимися мордами добрались до цели, на нас никто не обратил внимания. Семен и Ванек мирно дремали — один живописно разлегся прямо на траве, под молодой яблонек, а другой посапывал, сидя на стуле. Рядом красноречиво почивала пустая бутылка водки.

Леха выдал серию замысловатых ругательств и угостил лежащего на земле Семена крепким пинком. Тот громко охнул и тут же вскочил на ноги, как задремавший караульный при виде офицера.

— Эй, что такое? — возмутился Семен, непонимающе глядя на нас постепенно яснеющими глазами.

— Вы откуда взяли водку? — прорычал Леха.

— Да это старая, случайно в каком-то ящике в кухне нашли, там и половины-то не было, нас просто на солнце разморило, — немного обиженно ответил Семен, потирая ушибленную задницу и, видно, забыв, что солнца сегодня не было видно из-за облаков. — А что за суета?

— Домой едем, — нетерпеливо ответил я. — По радио передали, что в городе что-то нехорошее происходит, че-пе, в общем. Звонили родным — сеть перегружена, не дозвонишься. Так что прыгай в машину.

— Но водитель-то никакой, — озадаченно ответил Леха.

Ванька и правда не внушал доверия. С трудом разлепив глаза от того, что Леха трясет его за плечи, Ванек промычал случайный набор звуков и попытался встать, но тут же сел обратно и снова заснул. Развезло его основательно, Семен в очередной раз оказался крепче.

— Ладно, я поведу, — инициатива самопроизвольно перешла в мои руки. — Грузите Ваньку назад и погнали. Я пока ключи поищу.

Хорошо, что до меня такие вещи доходят, как до жирафа, и паниковать я начинаю уже после. И это несмотря на крепнущие догадки о том, что дальше будет хуже. Обычно перед лицом неизбежности люди испытывают тяжкое чувство покорной обреченности, подавленности, унылого смирения, а я вот наоборот воспрянул духом и твердо взял командование на себя. Ничего, сейчас доберемся до дома и лично убедимся, что все это ерунда, нашим близким никто и ничто не угрожает.

Ваньке помогли усесться в машину, а я нашел ключи — они лежали на подоконнике в кухне — и уже открыл дверцу, как в голову мне пришла одна мысль.

— Ванька, канистры есть у тебя?

— В багажнике, пятилитровая, — заплетающимся языком ответил друг.

— И все?

— Ну, еще в доме лежит, у Стаса. На чердаке…

— Сейчас вернусь.