Эпоха мертвых. Дилогия (СИ)

Лишь перед самым отъездом, мы узнали о горькой участи селян — пока Семен реквизировал тракторный дизель, а мы любовались здешними красотами, на соседней улице тихонько собралась большая толпа нелюдей. Сперва я подумал, что это просто жители сообразили, что мы им ничем не угрожаем, и решили поприветствовать или хотя бы прогнать нас в шею — они вышли из своих домов и подошли к калиткам и оградкам, провожая нас взглядом, который вкупе с немного дерганными, ломанными движениями их и выдал.

Конечно, с такого расстояния невозможно было хорошо их рассмотреть — зомби мы заметили уже из машины, уезжая — но мы видели достаточно, чтобы разобраться, люди это или нет.

Перед нами предстали пустые марионетки, из которых словно вынули душу. Они имели пугающее сходство с киборгами из футуристического боевика, синхронно поворачивающими головы в направлении потенциального противника и готовыми в любой момент ожить и с механическим упорством броситься в бой.

Дальнейшие несколько минут я и сегодня плохо помню, полную картину событий мне уже навряд ли когда-либо удастся восстановить. Я почувствовал взгляды этих холодных глаз, они скользили по моим рукам и лицу, заставив кожу покрыться мурашками от ледяного прикосновения.

Мир затрепетал огнями алого пламени, а голова взорвалась от трескучей боли, парализующей каждый мускул и не позволяющей даже закричать. Я растерянно хлопал глазами, но видел только сплошную пелену огненных сполохов. Движимый безотчетным ужасом, я замахал руками, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но ничего не чувствовал — меня сбросили вниз, в бесконечную раскаленную пропасть, в жерло самого глубокого в мире вулкана.

Затем все померкло, но лишь на краткий миг.

Свет зажегся, экран подернулся рябью, а затем по нему поплыли страшные картины, этакая раскадровка артхаусного ужастика, которую бы оценил каждый уважающий себя хипстер.

Какая-то беготня, суета, безотчетный страх, неразбериха, гортанные крики и топот тех, кто бежал по моему следу. И тут разрозненные кадры сложились вместе, слились воедино, утратив границы и стыки и превратившись в чьи-то спутанные и необычайно яркие воспоминания. В мои воспоминания.

Я несся по тропинке прочь от оставленной на шоссе машины — моей машины — и за мной гнались те, кого я минуту назад вез в больницу, выжимая все возможное из старого вольво — скорая уже не выезжала на вызовы.

Беременная молодая женщина, моя жена, начала немного отставать, но вот мальчишка лет десяти был все ближе.

Мне тяжело дышать, я больше не могу, голова сейчас лопнет. Возраст не тот, чтобы так носиться, да и брюхо, будь оно неладно. Я обернулся, расставил руки, оттолкнул сына. Он зашипел, он не похож на себя, из его рта вырвалась липкая зеленая слюна. Она обожгла мои глаза, я ослеп.