Эрагон. Книги 1-4

Как и всегда, ее окутывал аромат раздавленных сосновых игл, и Эрагону вдруг пришло в го­лову, что она, наверное, пользуется специальным заклина­нием, чтобы вызывать этот аромат. А может, это ее есте­ственный запах? Ему хотелось спросить ее об этом, но он не осмеливался.

На заданный ею вопрос он лишь молча покачал голо­вой, и она, указав на Элдунари Глаэдра, спросила:

— Можно мне?

Эрагон подвинулся, пропуская ее:

— Пожалуйста.

Арья взяла Элдунари в ладони и закрыла глаза. Пока она сидела с закрытыми глазами, у Эрагона была возмож­ность, не скрываясь, смотреть на нее так пристально, что в иное время это показалось бы оскорбительным.

С его точки зрения, Арья во всех отношениях была воплощени­ем красоты, хотя он, конечно, отдавал себе отчет в том, что кому-то ее нос может показаться слишком длинным, а лицо — угловатым, уши — чересчур заостренными, а пле­чи и руки — избыточно мускулистыми.

Арья вдруг резко затаила дыхание, словно безмолвно охнула, быстро убрала руки от Элдунари, словно обжег­шись, и опустила голову. Эрагон заметил, что подбородок ее едва заметно дрожит.

— Это самое несчастное существо, какое мне доводи­лось встречать в жизни! — вырвалось у нее. — Мне бы так хотелось ему помочь! Не думаю, что он сам сумеет оты­скать выход из той тьмы, что окружает его душу.

— Ты думаешь… — Эрагон колебался, не желая озвучи­вать собственные подозрения, потом все же договорил: — Ты думаешь, он может сойти с ума?

— Возможно, уже сошел. А если нет, то балансирует на самом краешке безумия.

Глубокая печаль охватила Эрагона; они оба не сводили глаз с золотистого камня.

Когда же наконец он сумел взять себя в руки, то спросил:

— Где сейчас Даутхдаэрт?

— Копье спрятано в моей палатке точно так же, как ты прячешь Элдунари Глаэдра. Если хочешь, я могу принести его сюда. Или же буду прятать его до тех пор, пока оно тебе не понадобится.

— Оставь его там. Я же не могу постоянно носить его при себе — так, чего доброго, еще Гальбаторикс о его суще­ствовании узнает. И потом, глупо хранить такие сокрови­ща в одном месте.

Арья согласно кивнула.

Боль в душе Эрагона от этого только усилилась.

— Арья, мне нужно… — Он не договорил: Сапфира мыс­ленно сообщила ему, что видит одного из сыновей кузнеца Хорста — Олбриха, скорее всего, ибо Сапфира не в силах была отличить Олбриха от его брата Балдора, — который бежит прямиком к их палатке. Эрагон отчасти даже испы­тал облегчение: он и сам толком не знал, что именно ему так нужно сказать Арье.

— Сюда идет кто-то из сыновей Хорста, — сообщил он и закрыл крышку сундучка.