Эрагон. Книги 1-4

После гибели своего Всадника Глаэдр настолько ото всего отрешился, что почти ничего не знал об их тепереш­ней жизни. Рассказ этот занял у Эрагона всего несколько минут, и все это время и он, и эльфы стояли на поле без движения, глядя куда-то невидящими глазами, ибо все их внимание было обращено внутрь собственной души, как это происходит всегда при столь быстром обмене воспоми­наниями, образами и чувствами.

Последовала еще одна длительная пауза — Глаэдр пере­варивал услышанное. Когда же он снова заговорил, то в го­лосе вместе с удовлетворением звучал и легкий оттенок на­смешливого удивления:

«Ты слишком честолюбив, если считаешь, что спосо­бен и дальше безнаказанно убивать шейдов.

Даже самые старые и мудрые Всадники не решились бы в одиночку на­пасть на шейда. Однако ты уже дважды сходился с ними в поединке, а это, на мой взгляд, ровно в два раза больше, чем для большинства людей вообще возможно. Будь же бла­годарен судьбе за подобное везение и остановись на этом. Пытаться превзойти шейда в умении драться — все равно что дракону пытаться лететь выше солнца».

«Согласен, — ответил Эрагон, — однако у нас немало таких же сильных врагов, как шейды, а может, и сильнее, а Гальбаторикс может создать еще более могущественных тварей, чтобы погубить нас или хотя бы замедлить наше продвижение к столице.

Всех созданных им чудовищ он ис­пользует совершенно беспечно, даже не задумываясь о том, какие разрушения и беды они приносят всей Алагейзии».

«Эбритхил, — сказала Арья, — Эрагон прав. Наши враги стали чрезвычайно опасны… Впрочем, ты и сам это пре­красно понимаешь, — прибавила она очень мягко. — Тогда как Эрагон еще во всех отношениях не успел достигнуть нужного уровня мастерства и подготовиться к тому, что ждет нас впереди.

Я старалась сделать все, что в моих си­лах, чтобы его научить, но всякое мастерство, прежде все­го, должно зависеть от стремления самого человека, а не от усилий его наставника».

Слова Арьи, сказанные в его защиту, согрели сердце Эрагона. Но Глаэдр отвечать ей не торопился.

«Ты права, — промолвил он наконец, — однако Эрагон не научился и должным образом управлять своими мысля­ми, чему, безусловно, обязан был научиться в первую оче­редь.

Ни одна из его способностей — как умственных, так и физических — не слишком ценна по отдельности. Эти способности важны лишь все вместе, но все же способно­сти умственные стоят на первом месте. Можно одержать победу, сражаясь и с умелым заклинателем, и с умелым фехтовальщиком, благодаря одной лишь силе собственно­го ума. Твой разум и твое тело, Эрагон, должны пребывать в равновесии, но когда приходится выбирать, что именно тренировать в первую очередь, то разум, конечно же, пред­почтительней.