Эрагон. Книги 1-4

Арья, Блёдхгарм, Йаела — все вы прекрас­но знаете, что это именно так. Почему же никто из вас не вменил себе в обязанность продолжить обучение Эрагона в этом направлении?»"

"Арья опустила глаза, точно провинившаяся девчонка, а у Блёдхгарма шерсть на плечах затрепетала и встала ды­бом. В легком раздражении он приподнял верхнюю губу, показывая острые белые клыки, и первым решился отве­тить дракону, причем говорил он на древнем языке.

«Арья является здесь послом нашего народа, — сказал он, — а меня и моих товарищей прислали сюда, чтобы за­щищать жизнь Сапфиры и Эрагона, и до сих пор это было достаточно сложной и требующей немалого времени за­дачей.

Мы все, разумеется, пытались помочь Эрагону, од­нако не гоже нам обучать Всадника, и мы не смеем даже предпринимать подобные попытки, пока еще жив один из его истинных и главных наставников, пока он присутству­ет в этом мире, хотя так было и не всегда, и до сих пор на­ставник этот, пожалуй, даже пренебрегал своими святыми обязанностями».

После слов эльфа в душе Глаэдра словно заклубились грозовые тучи. Казалось, вот-вот ударит молния, и Эрагон даже немного мысленно отодвинулся от него, опасаясь, что гнев дракона падет и на его голову.

Правда, Глаэдр был более не в силах физически причинить кому бы то ни было вред, но он по-прежнему был чрезвычайно опасен. Если бы, утра­тив власть над собой, он позволил своему гневу вырваться наружу, никто из них не смог бы противостоять его мощи.

Решительность, даже грубость Блёдхгарма потрясла Эрагона — он никогда еще не слышал, чтобы эльф так раз­говаривал с драконом. Но, подумав немного, понял, что Блёдхгарм, должно быть, нарочно так вел себя, желая рас­тормошить Глаэдра, вытащить дракона из его скорлупы, привлечь его внимание к проблемам реального мира, не дать ему вновь погрузиться в пучину своего горя.

И, поняв это, Эрагон восхитился мужеством эльфа, хотя в глубине души ему все же казалось, что столь оскорбительная мане­ра вести себя — это отнюдь не самый лучший подход к Глаэдру. И уж точно не самый безопасный.

А в душе старого дракона сверкали громы и молнии, мысли его так и метались, и он хватался то за одну, то за другую, а потом прорычал тоже на древнем языке:

«Ты перешел все границы, эльф! Не тебе судить мои действия.

Тебе даже отчасти не дано понять, что я поте­рял. Если бы не Эрагон и Сапфира, если бы не мой долг перед ними, я бы давно уже утратил разум. Так что не обви­няй меня в пренебрежении своими обязанностями, Блёдх­гарм, сын Илдрид, если не горишь желанием сразиться со мной, последним из Старейших».

Блёдхгарм снова обнажил клыки и зашипел, но в лице его Эрагон заметил нечто, похожее на удовлетворение.