Яга

Хороших ли, плохих ли, да только теперь других.

Но все своим чередом.

После чудесного возвращения Яги к жизни давно уже миновало более ста пятидесяти лет, а она по-прежнему коптила небо этого несчастного мира. Из-за бельм в глазах она почти ничего не видела, длинный горбатый нос с бородавками торчал далеко вперед. Она им шевелила, как крыса, постоянно принюхиваясь. Скрюченная и согбенная, она уже не покидала мнимый круг – теперь и не летала на ступе-помощнице, да и пешим манером из избушки не выходила, хворала шибко. Попьет в темноте отвару, да спит или лежит, поскрипывая и вздыхая.

Преданный леший Аука по-прежнему иногда приносил куропаточку, огненно-рыжий лис – рыбку, а болотные мавки – лукошко морошки с клюквой.

Другое плохо – умереть бы надо, да не получалось. А умом-то уже ослабела, вот-вот совсем себя забудет, и потянутся тогда вечные годины мутного безумия – нет страшнее такой участи.

«Сыночек, мой! Соколушка! – всхлипнула в темноте древняя колдунья. – Помер давно. Девок одних нарожал, и они уже умерли. А те своих девок нарожали».

Баба Яга загремела желтой костью правой ноги – кожа слезла давно, и стерлось мясо.

Ходила по избушке монстром, постукивая костяной ногой и жить не хотела. Она мечтала о смерти, но смерть Ягу не замечала.

«Отправилась бы давно на тот свет. Сейчас и косточек от меня не осталось бы, и могилка моя уже травушкой заросла бы. А то вот и правнучки мои старыми стали».

От такой мысли Яга даже выпрямилась.

«Добрая Смертушка не хочет за мной приходить, так я сама к ней приду! Нынче же».

Схватила клюку, захихикала, накинула перевязь с плетеной корзиной, закряхтела.

«Пойду, прогуляюсь, – шепнула Баба Яга. – Грибочков пособираю.

Надобно супчик наваристый себе сварганить».

Ведьма даже зажмурилась от предстоящих радостных впечатлений.

– Я заставлю ее прийти ко мне…

Яга поковыляла к двери, пошатнулась на костяной ноге, но удержалась. Тихонько подалась в сторону гнилых топей, но бледненьких грибочков на тонкой кривой ножке и ярких мухоморов удалось сыскать и насобирать раньше.

Варево из поганых грибов и нескольких сушеных травок получилось густое и ароматное. Яга не стала торопиться, дала ядовитому супчику остыть, отстояться, а затем принюхалась и с видимым удовольствием выпила почти все.

Она сидела и прислушивалась к внутренним ощущениям.

Долго ничего не происходило, уже и ласковое осеннее солнышко закатилось за острый оскал почерневших в сумерках елей. А затем начался бред. Два дня ведьма страдала и маялась от отравления, а потом ослабла совсем, да так, что и руки было не поднять. Уже не помня себя от кромешной боли, Баба Яга завалилась на заросший мхом пол и там какое-то время скребла дубовый тес когтями, а на третий день она умерла – в мучениях и терзаниях.