Яга

Подспудно волхва грызло желание остаться у Бабы Яги, окунуться в драгоценную толщу знаний, хранящихся в Радогосте, но и шанса для побега в другой раз могло и не выпасть. Свобода важнее любых сокровищ!

Он хотел бы изучать эту книгу, но притронуться к ней не посмел. Двусмысл нутром чуял, что ежели эта всесильная ведьма бросится в погоню и все-таки поймает его, то без книги в сумке, может быть, еще пощадит, а вот с украденной реликвией наверняка жестоко покарает и казнит.

Волхв Двусмысл умел ходить по лесу, не боялся его и внимательно следил за набегающими ветвями и корягами.

Он уже перешел на быструю ходьбу, а затем и вовсе остановился перевести дух.

Беглец удалился от страшной ведьмы на две версты, но что-то подсказывало ему, что он по-прежнему в опасности и надобно идти дальше. Необходимо выйти за пределы урочища, в поле, в степь, к поселению, к печи. Там власти Бабы Яги нет.

Двусмысл задрал подбородок, придерживая рукой бесформенную шапку и пытаясь уловить нужное направление движения, что-то для себя решил и продолжил свой беспутный путь.

Глава 13. Пошли вон, ордынцы!

Меж тем, Баба Яга быстро набрала высоту и скорость, обогнав удивленную стаю гусей.

Ведьма часто отталкивалась помелом от чего-то невидимого в сыром воздухе, все более и более разгоняясь.

Ворожея неслась на попутном ветре в своей ступе к облаку пыли на горизонте. Тысячи лошадей ордынцев-грабителей превращали луга с разнотравьем в вытоптанные пыльные дороги без единой травинки.

Завидев врагов, вечная ведьма обрадовалась. Она придумала уникальное заклинание, и ей не терпелось опробовать силу боевого заговора и, если успеет до вечерки, то и еще парочку свежих заклинаний испытать.

Внизу мелькнула Смоленская крепость. Там жгли костры, разогревая смолу, готовили пики и стрелы, кое-где бегали людишки. Яга видела, как открылись западные ворота, через которые выехала цветастая кавалькада литовских рыцарей в крестах и перьях.

– Побёгли, предатели, – с пониманием дела прокомментировала Яга. Она смотрела вниз на других воинов, на русичей. Крепкие, плечистые, бородатые мужики, облаченные в кольчуги с коваными пластинами на груди и плечах. Начищенные заостренные шлемы отбрасывали солнечные зайчики, когда небесные лучики пробивались вниз.

Защитники Смоленска действовали без суеты, слаженно, готовясь к обороне, но внутренним взором Баба Яга видела их обреченность и уныние, повисшее над городом.

– Это еще что за диво? – прошептала Баба Яга.

На заостренной крыше самой высокой башни Смоленской крепости восседала огромная птица Сирин с женским страдающим лицом и пела заунывную погребальную песнь – жуткую и трагичную. Она рыдала и стенала, оплакивая защитников, но люди ее не видели.