Камея из Ватикана

Майор Мурзин повернулся, сплюнул в воду и продолжил смотреть на парнишек. Тонечка незаметно оглянулась.

Стоит человек в форме на мосту, смотрит на воду.

Человек как человек.

Никуда не побежал, звонить никому не стал, по-пластунски в засаду не пополз! Может, она ошибается? Может, все ее теории – просто выдумки неистового сценариста у нее в голове?..

Она вернулась домой, на всякий случай заперла парадную дверь и стала ходить туда-сюда по комнате, изнемогая от нетерпения. Потом через кухню вышла на террасу и там продолжала изнемогать.

Саше не позвонить. Она в «Капитанской бухте», и связи там никакой нет.

…Кому бы позвонить?

Матери Марине Тимофеевне Тонечка звонить не стала. Та моментально догадается, что с дочерью что-то происходит, и придется врать и ей тоже, а врать матери Тонечка не любила.

Около двух часов прибежали Родион с Бусей и сказали, что страшно проголодались.

Тонечка усадила их есть бульон. Родион болтал без умолку, и все о том, как хорошо, что приехал отец, и у них теперь начнется совсем другая жизнь, и он свозит их на Волгу, и Родион там наконец-то порисует как следует.

– Он тебя засадит за уроки, – пообещала Тонечка, которая уже совсем изнемогла. – И будешь ты целыми днями алгебру учить!

Но мальчишка на провокацию не поддался.

– Ну и что? – вскричал он. – Ну и буду! Все равно я по вечерам смогу рисовать! Тонь, а Саша когда вернется?

– Я не знаю.

– Она тебе не сказала?! – поразился Родион.

– Вообще-то, – заговорила мачеха, – может, мы с тобой сами к ней съездим.

– Когда?!

– Сегодня.

– Куда?!

– Туда, – и Тонечка махнула рукой в сторону берез над ручьем. – А что? Там тоже красиво.

Родион ничего не понял. Он привык к тому, как они жили все это время – ничего друг от друга не скрывая и понимая один другого даже немного больше, чем хотелось. Он точно знал, что мачеха его не обманывает, разве только по пустякам. И он сам, обманывая ее, был уверен, что она догадывается об обмане и словно разрешает ему его, заранее прощает.

А тут такие новости!

– Тоня, – сказал он и взял ее за руку, – что такое, а? Зачем нам уезжать? Папа только что приехал! – И спросил с ужасом: – Вы что, поссорились, да?

Тонечка погладила его по голове.

– Ничего мы не поссорились.

И вздохнула. Родион заподозрил самое худшее, хотя что может быть хуже родительской ссоры!..

– Бабушка заболела? – спросил он, замирая. – Или дед?..

…Больше всего на свете ему было нужно, чтоб все оставалось так, как сейчас. Чтобы его новой – семейной! – жизни ничего не угрожало. Чтобы родители не ссорились, Настя не ругалась, Данька не терял паспорт и зачетку, а бабушка Марина и дед Андрей были бодры и здоровы! Тогда он, Родион, может немного передохнуть.