Камея из Ватикана

– Я же тебе говорю! У меня всегда так!

– Значит, тебе нужно ходить в скафандре.

– Родион изобразил тебя в скафандре на космической станции, – ни с того ни с сего вспомнила Тонечка. – Ты его попроси, он тебе покажет."

"– Хороший мальчишка, – сказала Саша от души. – Ты правильного парня вырастила.

– Я его не растила, – возразила Тонечка. – Он достался мне готовым.

– Что это значит?

– Он рос в детдоме до последнего времени, – объяснила Тонечка. – А потом Саша, мой муж, его нашел, и мы его забрали. Он Сашин сын. А у меня дочь Настя. И еще… Даня. Он не сын, но как бы тоже сын.

В общем, это долго рассказывать. Они сейчас в Москве с моими родителями. То есть с мамой и ее мужем. Ее муж как раз папа Дани.

Саша даже рот приоткрыла от изумления:

– То есть ты хочешь сказать, что Родион…

– Ну да, – нетерпеливо выговорила Тонечка и вновь принялась чесаться. – Я ему не мать, а ехидна. Помнишь старый фильм «Евдокия»? Там одна дура ребенка подкинула и написала записку: я, мол, ему не мать, а ехидна!..

– Подожди, – остановила ее болтовню Саша. – Как это возможно? Он относится к тебе абсолютно как к матери, и ты к нему как к собственному ребенку! Да он на тебя даже похож! И нос, и волосы кудрявые…

– Саш, помажь еще, а? Терпения никакого нет!

– Нужно антигистамин принять, больше ничего не поможет.

У тебя есть с собой?

– У меня всегда с собой, но рюкзак в машине.

– Господи, – простонала Саша. – У нас же машина там, под забором!.. Все двери настежь!.. Я его убью, этого придурка, честное слово! Как только явится!

Но время шло, а придурок не являлся.

Над лесом взошла луна, им было видно ее в окошко. Налетел ветер, березы шелестели тревожно.

Очень хотелось есть, спать и домой.

Было страшно и обидно, что они так попались – как две дуры! Но они бодрились, в основном чтобы не пугать друг друга и чтобы паника не навалилась внезапно.

Лишь ближе к полуночи вдалеке затарахтело, и звук стал постепенно приближаться.

– Ты слышишь? – спросила Тонечка.

Саша раздула тонкие ноздри:

– Еще бы!

Она вся подобралась, как напружинилась, глаза потемнели, и скулы заострились.

– Тебе бы еще уши с кисточками, – сказала Тонечка. – И вот как есть рысь!..

Ей было страшно, и она знала, что в этом случае обязательно нужно шутить.

– Сиди здесь и не выходи, – приказала Саша.

 – Я сама с ним поговорю!

– Действительно! – вскричала Тонечка. – А если он сумасшедший маньяк?! И если он не один?!

Мотор стрекотал уже совсем под окнами и неожиданно смолк.

Стало очень тихо.

Саша с силой вздохнула и выбежала из сторожки. Тонечка бросилась за ней.

Под желтым светом мощного фонаря давешний мужик в камуфляже откинул с заднего сиденья чехол и принялся что-то выгружать, тянуть какие-то палки.

Он был один.

– Вы что, с ума сошли? – громко и гневно спросила Саша Шумакова.