Камея из Ватикана

Окоротил себя – спрятан надежно, кто о нем может знать! Утром пришел, открыл тайничок в полу – а его и нету.

Федор Петрович уже не выглядел раздосадованным, слушал с интересом.

– Что за ковчежец, откуда?

– Да все из одного источника, я матушкам рассказывал! Был у нас благодетель из бандитов, Дима Бензовоз, так его звали. Так он в храм жертвовал щедро! Но самый драгоценный дар – этот самый ковчежец.

– Он что, золотой? – спросила Тонечка с жадным любопытством.

– Деревянный он, – словно оскорбившись за реликвию, с сердцем сказал батюшка.

 – Резной. Ну, серебром отделан, конечно, самоцветами. Другое дело, что принадлежал он царю Алексею Михайловичу Тишайшему и подарен ему был родом Милославских, когда супруга Мария родила первенца Дмитрия. Первенец прожил всего год, считался наследником престола. А царица Мария, как известно, как раз к роду Милославских и принадлежала. Девятнадцать лет Алексею Михайловичу было, когда первенец его родился, и в ковчежец он волосики с темени наследника прятал – так полагалось от сглаза. Только младенец все равно преставился.

Федор Петрович, кажется, изумился.

– Таким вещам место в Грановитой палате, а не в вашем храме, вы уж меня простите.

– То-то и оно! – поддержал отец Илларион. – Только в девяностые перепуталось все, никто не следил, пустили в распыл. Вот Дима и прикупил на каком-то знатном аукционе, в Лондоне, или где они, такие аукционы бывают!

– Если ковчежец был куплен на аукционе, значит, должна быть атрибуция и сопроводительные документы, – сказал Федор Петрович словно с каким-то облегчением.

 – Без всего этого ваша пропажа – просто старинная вещица… с легендой.

Отец Илларион вздохнул, поднялся, зашарил в кармане рясы, выудил маленький ключик и отомкнул секретер.

Визитеры смотрели на него во все глаза.

Илларион вынул из секретера кожаную папку, аккуратно выложил ее на стол и предложил:

– Ознакомьтесь, если по-английски читаете. Перевод есть, дальше там, но плоховатый. Читаете?

– Читаем, – быстро проговорила Тонечка.

– Тут и атрибуция, и все документы собраны. А я… разоблачусь покамест, жарко что-то.

И вышел из комнаты.

Тонечка и Федор Петрович посмотрели друг на друга. Она пожала плечами, а он покачала головой.

Открыли папку и стали по очереди доставать плотные листы с водяными знаками и британской короной наверху.

– Такого просто не может быть, – сказал в конце концов Федор Петрович. – Давно бы в музей забрали, столько лет прошло!

– Вот именно, – подхватила Тонечка. – Столько лет, про него и думать забыли, про этот… ларец.

– Ковчежец.

– Да.