Краденое счастье

Никто не пожелает ему больше помогать, скажут: «Ты сам, Зиганшин, не знаешь, чего хочешь!»

Евгений Германович, так звали опера, назначил встречу в сетевой кофейне рядом с метро, Зиганшин еле нашел место для парковки, поэтому слегка опоздал."

"По телефону Евгений Германович сказал, что похож на Луи де Фюнеса и больше ничего не прибавил к ориентировке собственной внешности, Зиганшин принял это за стариковскую причуду и только вынул мобильник, чтобы идентифицировать своего собеседника, как увидел за столиком у окна человека, так поразительно похожего на французского комика, что без колебаний шагнул к нему.

В кафе играла какая-то невнятная музыка, и хоть народу в зале было прилично, соседние с ними столики пустовали. Можно было говорить о деле, не опасаясь, что кто-то подслушает.

Как и ожидалось, Евгений Германович не рассказал ничего существенного, кроме, пожалуй, восторгов в адрес Антонины Семеновны, чья греховная красота не оставила его в свое время равнодушным. Припомнил он и Верховского, о котором отозвался с большим сочувствием, а вот Танину мать назвал злобной диктаторшей.

Он добросовестно опросил всех знакомых пропавшей молодой женщины, провел тщательный осмотр ее жилища и рабочего места, но с нулевым результатом. Что ж, Евгений Германович разослал запросы во все полагающиеся места и стал ждать, когда обнаружится труп, а вместе с ним и новые улики. В то, что Таня исчезла добровольно, он не верил ни секунды.

«Да, – подумал Зиганшин разочарованно, – вполне можно было пообщаться по телефону».

– А почему вдруг такой интерес к старому делу? – спросил Евгений Германович.

Мстислав Юрьевич замялся.

С одной стороны, существует такое понятие, как тайна следствия, а он и так последнее время только тем и занимается, что выбалтывает ее всем, кому не лень слушать, но с другой… Старый оперативник потратил свое время, и надо быть последней свиньей, чтобы не удовлетворить его любопытство.

Оглядевшись и понизив голос, Мстислав Юрьевич рассказал все.

– Надо же, – усмехнулся Евгений Германович, – теперь моя совесть стала немножко чище, а то я думал, вдруг что-то упустил.

Зиганшин покачал головой и заметил, что маньяк, он и есть маньяк, его вообще труднее всего искать, особенно когда даже трупа нет и серия неочевидна.

– С другой стороны, я мог бы обратить внимание на то обстоятельство, что Верховская хотела купить участок.

– Ну, знаете! Это сейчас легко говорить, когда знаешь ответ. Но можно ли себе представить, что уравновешенная женщина вдруг сорвется смотреть участок непонятно с кем и даже не скажет мужу, куда поехала? Верховский сказал, покупка земли у них была только в теории, они даже газету объявлений еще не покупали.