Краденое счастье

Друзья сочувственно покивали, но на лицах их Зиганшин не прочел ничего, кроме законного недоумения людей, которым ни с того ни с сего начинают изливать душу.

Что ж, Мстислав Юрьевич перевел разговор на автомобили, но оба собеседника оказались приверженцами физических нагрузок и алкоголя, поэтому ходили пешком.

Закруглив разговор, псевдожурналист стукнул в дверь кабинета завуча. Клименко восседал в академической тиши и неподвижности, обложившись бумагами лишь для вида, и, кажется, обрадовался гостю.

Зиганшин спросил про фотографии, которые видел в музее кафедры, и дальше провел неожиданно увлекательный час, беседуя с Клименко о былых деньках, как со старым товарищем.

Он едва не забыл, зачем пришел, и, только вставая, спохватился и выдал свою легенду про интерес к пропавшим людям, заранее убежденный, что Клименко ничего интересного ему не скажет. Но тот вдруг нахмурился и сделал Зиганшину знак сесть на место.

– У одного моего товарища пропала жена, – сказал Клименко спокойно, – правда, очень давно, двадцать лет назад или даже больше.

Мстислав Юрьевич затаил дыхание.

– К сожалению, подробности мне неизвестны, – продолжал завуч, – мы с ним познакомились в девяносто девятом, когда уже прошло несколько лет после исчезновения жены. Знаете, как это бывает, у человека иногда возникает потребность поделиться наболевшим, и в такой момент нехорошо выпытывать детали.

– А как вы думаете, он согласится со мной поговорить?

Клименко пожал плечами:

– Честно говоря, мы с тех пор не пересекались. Он дальше по военной линии пошел, я выбрал научную стезю… Мы не были друзьями, просто это единственный случай бесследного исчезновения человека в моем окружении, слава богу!

Клименко не знал ни адреса, ни телефона своего боевого товарища, но только Зиганшин успел подумать, как муторно будет устанавливать его, когда нет даже гарантии, что он живет в Петербурге, как завуч сказал: «Оксана Васильевна должна его хорошо знать».

Оказывается, Черных приняли на необременительную должность терапевта именно по протекции этого товарища, который вдруг лет десять назад прорезался из небытия, ходатайствовал за Оксану Васильевну и исчез обратно. Как обычно происходит в таких случаях, Клименко выказал огромную радость, но телефона приятеля не сохранил.

Мстислав Юрьевич вышел от Клименко, разве что не приплясывая. Наметилась ниточка к еще одной жертве, это серьезный прорыв!

Следующим шагом логично представлялась беседа с Оксаной Васильевной, но Зиганшин медлил. «Маленький шаг для человека, огромный ужас для меня», – хмыкнул он, встретившись взглядом с этой жуткой женщиной.