Краденое счастье

Когда жизнь бьет нас во взрослом возрасте, мы, может быть, страдаем сильнее, но остаемся такими, как есть, а в детях ломается какой-то стержень. Так вышло с Колей.

– У него был роман с Аней?

Ирина Александровна покачала головой:

– Нет, не думаю. Он все же был для нее простоват. Спортивный примитив, как выражались в мой адрес родители мужа. Но если бы судьба позволила ему пережить опыт первой любви, пусть и неразделенной, Коля развился бы в хорошего человека. Потом его в сборную не взяли, через год отец скоропостижно умер, а мать пустилась во все тяжкие… В общем, солоно ему пришлось. Только представьте: пацан остался хуже, чем один – с пьющей матерью. Ей до сына дела нет. Когда пьяная, то пьяная, а в редкие минуты трезвости все силы тратятся на то, чтобы мужика найти. Учителям проблемы Кольки до луны. Делай что хочешь, только не мешай педагогическому процессу. Они даже двойки ему не ставят, чтобы статистику не портить, настолько мало их волнует его образование. Зато гопники ждут с распростертыми объятиями!

– А вы? – заглянул в глаза Ирине Александровне Зиганшин. – Насколько я понял, у вас с ним были доверительные отношения?

Ирина Александровна досадливо махнула рукой:

– Я как раз ушла во второй декрет. Конечно, можно было с ним видеться и пытаться ставить мозги на место, но меня тогда волновали исключительно собственные дети.

Зиганшин кивнул и спросил, помнит ли она, с кем Коля был особенно дружен. Физкультурница покачала головой, мол, не только не помнит, а и не знает. Она не была классной руководительницей у этих детей, и с Реутовым близко общалась только благодаря его спортивным достижениям.

Искать настоящую классную руководительницу, по мнению Ирины Александровны, не имело смысла. Она вышла на пенсию около десяти лет назад и уже тогда выказывала явные признаки маразма. Но самое главное – после Нового года учительница должна была перейти в гороно, а трагедия с Аней поставила крест на всех ее карьерных планах. Счастье еще, что не подвергли уголовному преследованию и не уволили с волчьим билетом.

Естественно, дама, всегда бывшая бездушной формалисткой, после того окончательно возненавидела детей.

Оставалось обратиться к документам. Ирина Александровна сказала, что классные журналы хранятся всего пять лет, потом из них создаются сводные данные об успеваемости, хранящиеся дольше, двадцать пять лет, но срок уже вышел и для них. Остается книга учета бланков и выдачи аттестатов о среднем образовании, которую школа должна хранить семьдесят пять лет.

Лавируя между стремительно несущимися куда-то детьми, Зиганшин с Ириной Александровной спустились в канцелярию. Там молодая дама с милым сдобным лицом так увлеченно вязала, что Мстиславу Юрьевичу стало жаль отрывать ее от этого занятия.