Краденое счастье

Есть такие люди, вечно опаздывающие, срывающие важные встречи, обрушивающие чужие планы, и всегда этому находится оправдание, так что им и предъявить-то нечего. Перед носом подобного человека вечно образовываются ужасающие пробки, интернет у него в телефоне вырубается именно в ту секунду, когда ты просишь что-то поискать, курьер единственный раз в жизни заблудится, доставляя заказ именно к нему, но, что интересно, только когда заказ этот адресован кому-то из членов семьи, – а для него лично все приходит без приключений. Ни одна просьба к такому человеку не бывает выполнена, всегда мешает какой-то не зависящий от него фактор. То в принтере вдруг кончается бумага, и непонятно, где взять новую, то у человека ломается телефон именно за десять минут до того, как ему звонят с просьбой экстренно выйти на дежурство, то начальника не оказывается на месте…"

"Как человек на восемьдесят процентов состоит из воды, так общение с Лешей настолько же состояло из его объяснений, почему злая судьба не позволила ему сделать то или другое. При этом он был неизменно доброжелателен и открыт, гостеприимен, радушен и всегда готов услужить, излучая уверенность, что уж в этот-то раз все получится. Будь Леша чуть пособраннее, стал бы великолепным работником, но, не видя для себя перспектив служебного роста, он взял за жизненный принцип поговорку: «Лучше всех в колхозе работала лошадь, но председателем она так и не стала», и полностью расслабился. Живость ума и опыт позволяли ему держать раскрываемость на приличном уровне, чтобы руководство не гневалось, а больше Леша ничего не желал.

Если бы Кныш находился в подчинении Зиганшина, Мстислав Юрьевич сделал бы из него толкового сотрудника, как это случилось в свое время с Васей Шаларем.

Васька со своей южной хитростью поначалу решил прикидываться дурачком, рассудив, что с безмозглого спрос невелик. Он демонстрировал усердие, буквально ел глазами Зиганшина, с детским энтузиазмом брался за любое поручение, но выказывал исполнительность за гранью идиотизма, бомбардируя Мстислава Юрьевича уточняющими вопросами.

Первые дни Зиганшин искренне думал, что такой вот ему достался глупенький, но старательный опер, пока не раскусил тонкую стратегию: Шаларь просто ждал, когда Зиганшин поймет: чем возиться с идиотом, проще и быстрее сделать самому.

Что ж, начкрим тоже умел прикидываться. Он стал писать Шаларю подробнейшие инструкции, типа «если он то, то вы это, а если он это, то вы то», к неудовольствию других оперов, затягивал планерки, до тошноты объясняя Василию, что надо делать, лицемерно вздыхая, мол, человек новый, надо ему дать освоиться. Через две недели начальственной заботы и опеки он без всякого предупреждения вызвал Васю и сказал: «Или нормально работаешь, или пошел на хрен».