Плохие намерения

До нее я редко испытывал желание, а теперь, когда я побывал внутри нее и растянул ее тугую, девственную маленькую киску так, чтобы она идеально подходила мне, ее тело было единственным, что меня возбуждало. Я узнал о похоти, поклоняясь ее алтарю, и она была единственной, кого я видел, хотя гнев наполнял меня каждый раз, когда я смотрел на нее, и даже несмотря на то, что она ненавидела меня в ответ.

— Что ты не хочешь, чтобы я видел, Жучок?

На ее челюсти дрогнул мускул, но она прикусила язык, оставив меня без ответа.

— Ты нарушала мои правила? Помни, я не делюсь своими вещами.

— Я не твоя, Кейден. Думаю, последняя неделя сделала это довольно очевидным.

Я пожал плечами.

— Не для меня.

Ее рот растянулся в невеселой улыбке.

— О, правда? Значит, ты всегда относишься к своим вещам как к дерьму?

— Нет, — пробормотал я, опуская телефон и позволяя ей взять его. Она все еще была так близко, что я чувствовал ее дыхание на своих губах. — Я всегда ломаю их. Будь благодарна, что я еще не сломал тебя, Веснушка.

Она сглотнула, и мой взгляд упал на ее красивую шею. За последние несколько дней я достаточно пофантазировал о том, как придушу ее, но теперь, когда я был так близко к ее хрупкому горлу, мне захотелось оставить отпечатки своих пальцев на ее кремово-белой коже; не для того, чтобы причинить боль, а чтобы оставить метку — клеймо собственности на всеобщее обозрение.

— Кто сказал, что ты уже этого не сделал?

Ее мягкие слова немного ранили, когда вонзились в меня своими когтями. На одно блестящее мгновение она позволила мне увидеть ее боль, и это украло моё дыхание.

— Тот факт, что ты думаешь, что огласка маленького грязного дневника сломала тебя, только дает мне идеи на будущее, Жучок. Аккуратней, — поддразнил я ее… или это было предупреждение? Может, и то, и другое. Я не мог сказать наверняка. Я не планировал встречаться с Лили сегодня вечером и уж точно не планировал разговаривать с ней, и все же за последние десять минут я испытал больше счастья, чем за всю неделю. Игра с едой всегда была моим хобби, а теперь, когда Лили была моим ужином, это доставляло мне бесконечное удовольствие. Она была самым захватывающим человеком, которого я когда-либо встречал. Нахождение рядом с ней успокаивало что-то во мне. То напряжение, которое всегда кипело, когда ее не было рядом.

Между нами завибрировал ее телефон, и она подпрыгнула. Мне стало любопытно, была ли она так же потеряна в наваждении между нами, как и я. Ничто в мире не могло сравниться с волшебством, которое возникало, когда Лили была в пределах досягаемости.

Она посмотрела на телефон, и, не успев остановить себя, я опустил взгляд, чтобы мельком взглянуть на сообщение,

Папа: Нам нужно поговорить. Едь домой.