Люби меня

Меня это только злит.

– Пошел ты, – выдаю вместе с икотой и толкаю его в грудь.

– Ох, блядь… Наверное, тебе стоит слезть с моего члена… Мм-м…

Он и правда дергается во мне. Но ни о каком удовольствии больше речи не идет. Наоборот, вызывает дискомфорт и какое-то жуткое неприятие. Поэтому я спешу прислушаться к невыразительной просьбе Саши и соскочить с его члена.

На веки вечные. Ведь у меня травма на всю жизнь.

– Я больше никогда секса не захочу!

– Прекрати, – и снова он смеется.

Не понимаю, как может!

Размазывая слезы по щекам, впиваюсь в его лицо взглядом и с облегчением замечаю, что он нервничает не меньше меня.

Просто не показывает этого. Натягивая штаны и футболку, отгораживается от действительности ухмылками."

"– Давай одевайся и выходи, Сонь, – бросает мне суховато. – Я постараюсь спровадить маму. Но ты в любом случае не вздумай здесь прятаться. Поверь, будет лучше выйти сейчас, – наклоняется, чтобы потрепать меня за ухом и поцеловать в лоб.

Мне хочется вцепиться в него и не отпускать.

Пусть бы ОНА сама ушла.

Не хочу ее видеть. Не могу! Лучше умереть.

– Саш… – ною я.

– Ты должна вести себя уверенно, – настаивает он.

– Ничего ужасного не произошло. Ни-че-го, – высекает твердо. – Поняла меня?

– Д-да…

– Умница.

Целует мои распухшие и влажные от слез губы. И покидает комнату.

Я заставляю себя встать, пойти в ванную умыться и одеться. Когда выхожу в гостиную, чувствую, что при первом же зрительном контакте с Сашиной мамой лишусь сознания. Но… Этого не происходит. Чертовски сложно, конечно же, выдержать презрение, которым она меня окатывает. Однако я выдерживаю. И, вроде как, вполне невозмутимо.

«Я так люблю твой член…» – звучит у меня в голове мой собственный голос.

Но не потому, что я хочу об этом вспоминать, а потому что, мне кажется, что именно это вспоминает ОНА.

Господи… Нет, я точно умру!

– И что с машиной? – отвлекает маму Саша.

Он-то точно выглядит так, будто ничего из ряда вон не произошло. Пофиг ему, что она там увидела.

– Оказалось, что у меня заряд аккумулятора практически на нуле, – возмущается Людмила Владимировна, словно это реально единственная ее проблема сейчас. Только в отличие от сына, лицо у нее все-таки пылает. Гнев или смущение это – трудно определить.

– Костя, видите ли, не думал, что мне нужно будет сегодня в город. Не проследил. Подъезжала к объездной, машина в режим экономии ушла. Отключила мне обогрев салона и стала тормозить скорость. Ничего другого не оставалось, как заехать к тебе.

– Ясно, – роняет Сашка. – В следующий раз предупреждай, пожалуйста, – звучит реально жестко.

Даже мне неловко от этих ноток.

А уж Людмила Владимировна и вовсе одномоментно приходит в ярость. По крайней мере, так показывают ее глаза. В остальном она – сталь. Красная. Закаленная.