Люби меня

Сказать по правде, ждала, что эти токсичные отношения, в которых ты, пустоголовая нищебродка, травишь моего сына своей социальной безответственностью и половой распущенностью, со временем разваляться сами по себе, – каждое слово, будто безжалостные удары хлыста, наносимые с отличительной хладнокровностью и поражающей жестокостью. Я не могла бы отразить их, даже если бы Людмила Владимировна, предоставив мне такую возможность, вдруг замолчала. Да и она продолжает: – Ты оказалась хитрее, чем я изначально думала. Почувствовав беспрецедентную выгоду, вцепилась в моего сына изо всех своих жалких силенок.

Чего ты, безнравственная дрянь, добиваешься? Что тебе надо? Мало денег из него накачала? Так я готова добавить. Сколько тебе, блядская ты вертихвостка, нужно, чтобы оставить моего сына в покое и перестать наконец-то сосать из него материальные и духовные ресурсы? Сколько?! Я хочу, чтобы ты исчезла из этого города. Я готова дать тебе много денег. Очень много. Пять, десять, двадцать тысяч долларов… Тридцать! Говори, сколько тебе нужно, чтобы исчезнуть из Одессы навсегда.

– Как вы смеете? – выпаливаю я, едва ко мне возвращается дар речи.

Из-за шока в голове, к сожалению, полный хаос. Я не могу подумать, что было бы правильно. Говорю исключительно на эмоциях, которые бомбят внутри с такой яростью, что ребра трещат. – При чем здесь деньги?! Я люблю вашего сына! Никакие тысячи, никакие оскорбления и никакие угрозы не заставят меня бросить его и уехать!

– Что именно ты в нем любишь я, к своему огромному сожалению, и видела, и слышала, – хмыкает Людмила Владимировна, заставляя меня снова задыхаться от стыда и унижения. – Как только община такую шлюху вырастила – удивительно, – заключает, впрочем, совершенно спокойно.

Никакого изумления не выказывает. – Неудивительно то, что твоя фальшивая чистота ослепила моего сына. Мужчины перед вот этим сочетанием невинности и порока крайне слабы. Ты прекрасно играешь, куколка. Но лично я этот паталогический разврат больше терпеть не намерена. Найди себе другой член. С деньгами это будет еще легче. Не пропадаешь. Будешь умницей, я тебе даже помогу на новом месте устроиться. ВУЗ, жилье, нужные связи – все. В любом городе страны. Чувствуешь вес?

Меня эти ядовитые копья уже попросту насквозь пронизывают.

– Да что вы такое говорите?! – выкрикиваю, забывая о том, что Сашиной маме нельзя нервничать. Не могу об этом думать тогда, когда она разодрала мне всю грудь. – Вы обо мне ничего не знаете. Вы не знаете меня!

Вспышка моей боли не вызывает у Людмилы Владимировны ни единой эмоции.

– Бестолковая девчонка. Для Саши ты просто подстилка. Со мной же тебе ни ума, ни сил не хватит тягаться, – бьет словами так же уверенно. – Я знаю о тебе все. Абсолютно. От рождения до сегодняшнего дня.