Мара

Он начал рассказывать какой-то анекдот про клоунов, но Мара почти не слушала его: все ее внимание было приковано к Лео Муэллеру. Он, должно быть, почувствовал, что она не сводит с него глаз, и, обернувшись, пристально посмотрел на нее. Мару охватила дрожь. Неудивительно, что он холостяк: он напоминал ей змею-медянку — красивую, но опасную. Какая женщина не побоится остаться с ним наедине?

— А у Лео есть женщина? — спросила Мара неожиданно для самой себя, прервав болтовню Джоко.

— Целая гроздь! Ложись — вставай — и до свидания, милая. Он бабник еще хуже, чем Сэмми Джек. Но никто не может его приструнить. Даже мистер Сэм. Он смотрит на все похождения Лео сквозь пальцы. Говорят, до того, как прийти к нам, Лео зарезал какого-то парня — то ли в Канаде, то ли в Нью-Йорке. Они подрались из-за женщины… Что касается меня, то и я люблю женщин; они меня, впрочем, тоже любят.

Мара не сдержала улыбки, но взгляд ее был все еще прикован к Лео Муэллеру. Значит, у него куча женщин и ни одной постоянной — легче от этого или тяжелее?

Лео тем временем поднялся и вышел из столовой. И Мара заметила, что за весь обед он не перекинулся ни с кем ни единым словом.

Слушая вполуха Джоко, Мара разрабатывала стратегический план. Если верить лилипуту, у Лео предостаточно женщин, и такая плата его, понятное дело, не устроит. Наверняка ему нужны деньги. У нее есть немного — те, что дала Берти; кроме того, она скоро начнет получать жалованье. Нужно будет при первой же возможности поговорить с ним, спросить, не согласится ли он учить ее за деньги. Уговаривать она умела!

— Лео прекрасный артист, поэтому он и выступает с сольным номером, — сказал Джоко. — Он вообще делает что хочет, никому не показывает раньше времени новые трюки, даже мистеру Сэму.

Он посмотрел на Мару, и в его глубоко посаженные глаза закралось беспокойство.

— Он у нас прима. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Нет, не очень.

— Ты ведь собираешься попросить его давать тебе уроки?

Мара не стала этого отрицать.

— Он ведь может ответить «нет», если не захочет, — сказала она. — Почему он должен разозлиться, если я его попрошу?

Джоко вздохнул:

— Я чувствую, что ты все уже решила… Но будь осторожна. У этого мужчины нет совести. К тому же он чрезвычайно обидчив. — Джоко улыбнулся. — Я говорю тебе это как друг. Мы ведь друзья, не так ли?

Мара посмотрела на него широко открытыми глазами. И ей внезапно захотелось быть откровенной с этим маленьким человечком, по-своему милым и добрым."

"— У меня никогда раньше не было друга, — призналась она. — Я не знаю, как нужно вести себя с другом.

Улыбка исчезла с лица Джоко. Он внимательно смотрел на Мару, взвешивая ее слова.

— Я научу тебя, — сказал он. — Я очень хочу быть твоим другом, Мара.