Моя. Под запретом

Да и плевать, куда Алек ее тащит. Устала она заниматься самообманом. И потом, решила ведь уже. Переспят и разбегутся. Так будет безопаснее для всех.

За черной тканью начинался узкий коридор с дверьми через каждые пару метров. А в конце – лестница. Именно туда довольно быстро уводил ее Алек.

– Выбрось этот наряд, – хмуро потребовал Фальковский, когда Маша в очередной раз свободной рукой потянула ткань вниз.

– Сейчас? Не могу, – парировала Марьяна.

Алек промолчал. Подтолкнул ее к лестнице. А сам шел следом.

Маша отчетливо разобрала приглушенную брань. И тут же ощутила, как взлетает вверх.

Алек подхватил ее на руки и понес.

– Мои трусы только ленивый не увидит! – возмутилась Марьяна, пытаясь прикрыть ладонью оголившуюся попу.

– Ну хоть трусы там есть! Девочка, ты же в клуб собиралась! Разве нельзя было надеть чуть больше тряпок на себя?! – вспылил вдруг Фальковский, но аккуратно опустил Машу на пол, тут же стянул с себя пиджак и укутал в него девушку.

Маша и пискнуть не успела, как вновь оказалась на мужских руках. Но теперь в еще более невыгодном для себя положении. Руки были зафиксированы рукавами пиджака, и Машка даже ухватиться за шею Алека не могла.

Впрочем, Фальковский не особо огорчился. Нес Машку вперед, не переставая бормотать проклятья в адрес минимального количества тряпок на девушке.

А Марьяна притихла, озираясь по сторонам. Поняла, что они оказались на том самом закрытом для посетителей этаже. Здесь было тихо и безлюдно. А еще через огромные окна открывался удивительный вид на ночной город.

Алек опустил ее на пол, плотно прикрыл дверь, через которую они вошли. И застыл, сверля Марьяну жадными глазами.

– На самом деле, у тебя очень красивое платье, Марьяша, – произнес вдруг Алек.

Маша кивнула, принимая комплимент.

– А у тебя красивый … пиджак, – нашлась с ответом Марьяна.

– Ты пришла…, – продолжил говорить мужчина и, точно привязанный, шагнул вперед, когда Маша попыталась увеличить между ними расстояние. Нет, не хотела сбежать, просто ей нужна была минутка, чтобы сбросить наваждение.

– Так. Стоп. Всякий раз, когда ты произносишь эту фразу, начинаешь меня целовать. Не годится. Я пришла поговорить, – торопливо вскинула ладони Марьяна, чтобы притормозить надвигающуюся на нее лавину по имени Алек Фальковский.

– Ты права. Да. Нужно поговорить, – кивнул мужчина и подошел к столу, сервированному закусками, фруктами и напитками. – Что будешь пить?

– Ничего. Мне нельзя. Я слишком быстро пьянею, – качнула головой Марьяна, не сводя глаз со светлой ткани рубашки, обтянувшей широкие плечи."

"Алек оглянулся. Марьяна готова была поклясться, что во взгляде Фальковского промелькнули черти. Хитрые и коварные.

– Чем не выход? Напою тебя. Украду. Спрячу.