Нас больше нет

Она настолько погружена в свои мысли, что не слышит моего приближения. А у меня кровь внутри закипает и скручивает внутренности. Видел, как другой ее лапает, как она отвечает на его улыбки, флирт, и понимал, что сделать с этим ничего не могу. Ничего, кроме как заклеймить ее. Чтобы только моих губ вкус чувствовала, чтобы обо мне только думала. Чтобы и близко во второй раз этого Железнова не подпустила.

Я хватаю ее за талию, заталкиваю в уборную и захлопываю за нами дверь. Не лучшее место для того, что собираюсь сделать, но могу поспорить, эти стены и не такое видели.

Я зажимаю рукой ее рот. Она дергается, пытается освободиться: снова напугал ее, но контролировать себя сложно. Думаю совсем не тем местом, которым хотелось. Иначе был бы не здесь.

А мгновение спустя Лера вдруг расслабляется. Только дышит глубоко и прерывисто. Скорее всего, поняла, что это я. Не знаю как. Возможно, чувствует мое присутствие, как это делаю всегда я.

Я зарываюсь носом в ее волосы, убираю руку от ее рта, прижимаюсь еще ближе. Так, чтобы она своей упругой задницей чувствовала, что делает со мной.

Я дышу тяжело, сердце в груди от адреналина биться сильнее начинает. Или же это из-за близости с ней?

— Ты сдурел? — вроде и возмущается, но как-то тихо, слабо. Замерла в моих руках и не шевелится. Выжидает.

— Похоже, — выдавливаю из себя, а сам, как полоумный, надышаться ею не могу. И так спокойно становится. Вот только мысли в голову ненужные лезут. Что если бы не налажал три года назад, каждый день собственное успокоительное и наркотик у себя дома имел бы.

— Где Богдан?

— Сегодня я вместо него.

— Это не совсем то, что обычно делает Богдан. А раз ты вместо него…

Я не даю ей договорить, ныряю рукой под ее топ, накрываю ладонью грудь, и из ее горла вырывается хриплый стон.

— Что ты делаешь?

— Не знаю, — честно признаюсь ей. — А на что это похоже? — Второй рукой расстегиваю ее чертовы брюки и ныряю пальцами под резинку тоненьких трусиков. Жалобный писк щекочет уши.

— На то, что ты собираешься изнасиловать меня прямо в туалете, — запоздало отвечает она, дрожа всем телом.

— Жертвы не текут перед насильником, а ты, девочка, слишком влажная для меня."

"Я погружаю палец в ее лоно, размазываю по кругу влагу. Знаю, это слишком грязно, но хочу сейчас именно этого. Лера перехватывает мою руку, пытается освободиться. Я резко разворачиваю ее лицом ко мне и утыкаюсь взглядом в огромные глаза. Как у Бэмби. Голубые, ясные, невинные и одновременно порочные.

— Это не для тебя я влажная, ясно? — ее голос дрожит, в глазах смесь из страха, желания и удовольствия.

Ее слова меня злят. Но я не показываю этого. Достаю из ее трусиков руку и, не отрывая взгляда от ее глаз, подношу к своим губам. Облизываю, замечая, как она сглатывает, а зрачки расширяются.