Нас больше нет

— Погоди, ты что в моей сумочке рылся? — внезапно осеняет меня, потому что вот эта дурацкая улыбочка на его лице, глаза сияющие, и то что бросил все и со мной решил улететь — не просто так.

— О чем ты? — улыбка Давида становится еще шире.

— Скажи что все получилось, — задержав дыхание, прошу я. Давид не отвечает, просто кивает и я готова визжать от радости на весь самолет.

Но перед этим нужно убедиться лично. Дрожащими пальцами открываю боковой кармашек на сумочке, достаю тест и прикрываю ладонью рот, сдерживая всхлипы.

— Две, — показываю Давиду, словно он еще не видел. — Представляешь, две?

— Эй, только без слез, прошу, — Давид до сих пор не может выдержать моих слез, а я та еще плакса.

— У нас будет ребенок. Свой, — все еще не могу поверить я. Последние несколько месяцев мы вели разговоры о том, чтобы в случае чего усыновить малыша из детского дома.

— Иди ко мне, — Давид притягивает меня к себе, целует, все так же вызывая внутри нарастающее тепло и спокойствие. Гладит плоский животик, сам не верит в происходящее, — Я же говорил что все хорошо будет. Просто не время было тогда, я был вечно занят, ты карьеру строила. А сейчас у нас времени много, можно и детей рожать.

Я за эти пять лет и в самом деле многого достигла. Теперь не просто известный художник, у меня есть несколько собственных школ искусств в разных странах. Сегодня я лечу в Испанию, нужно взглянуть на помещение будущей школы.

Давиду же пришлось взять на себя управление одной компаний отца, которая была записана на меня. Поначалу ему давалось это сложно, он все же военный, а не финансист или управитель, но Даня взялся помогать. У него прекрасный брат. У меня, кстати, тоже.

Юра занимается созданием видеоигр, он у нас настоящий гений, его компания здорово продвинулась на рынке. С Юлей мы видимся по праздникам, во второй раз замуж она не вышла, тоскует по отцу. И я тоже. А вот с Настей, к сожалению, не сложилось. Она переехала в отдельную квартиру, живет в свое удовольствие, транжиря деньги. Единственное что ее спасет — мужик, который не будет потакать ей в каждом желании.

Давид успокаивающе гладит меня по спине, а я не могу перестать улыбаться и плакать от счастья.

Самолет продолжает заполняться пассажирами. Я отрываюсь от Давида, ладонью слезы с лица стираю.

— А Каспер где?

— Там, — указывает куда-то назад. И я не сразу понимаю что он имеет ввиду.

— Ты в багаж ее что ли сдал?

Давид закатывает глаза.

— Нет, конечно, просто наши с ней места в хвосте самолета. Свободных больше не было. Последние забрал. Оставил переноску там. Попросил женщину присмотреть.

— Боже, ты будешь плохим отцом.

Конечно же я шучу, он будет самым лучшим папой, но не могу сдержаться чтобы не уколоть его.