Неразрезанные страницы

– Тихо ты, Колян!

– Да если б ты сверкалки не профукал, надрал бы я ей как следует! Всю жизнь бы помнила, как с иностранцами путаться!

– Пойдем пожрем лучше. Слышь, ты! – И он слегка пнул Маню в бок. – Иди на кухню! И чтоб я тебя видел все время.

– Серый, а у нее там компьютер! Порнуху поглядеть можно. Или в стрелялку сыграть! Пойду притащу.

И Колян, давя рассыпанные тюльпаны, ушел в кабинет, а Маня с трудом поднялась с оттоманки.

– В кухню иди, – хмуро сказал Серый. – Не трясись только! И блевать не вздумай. Мы не мокрушничаем, мы мирные. Не сдала б ты балахон в чистку, только б ты нас тут и видела!.

.

– Я же не знала.

– Иди, иди!..

Маня зашла в собственную кухню, где уже похозяйничал Серый – на столе были рассыпаны чай и макароны, как будто он в них что-то искал. Из холодильника повытащена еда, везде валяются куски и бумажки.

…Ну куски – ладно. Но зачем чай рассыпать?..

– Выпить есть?

Маня, приткнувшаяся на стул, подняла голову.

– Есть, но… в комнате. А в морозилке водка.

– В морозилке? – Серый фыркнул с удивлением, как будто она сказала что-то на редкость забавное, распахнул морозильник и присел перед ним на корточки.

 – Холодненькая, стало быть. Холодненькую мулявку уважаешь?

Маня пожала плечами.

– Тяпнешь за здоровье? – И он подкинул на ладони ледяную увесистую бутылку. – Или ты не пьешь? Не пьешь, не врешь, иностранцам даешь?

Маня баюкала свою руку.

…Анна Иосифовна сойдет с ума. Как она теперь будет писать, если рука у нее совсем не работает?!

…А если ее убьют? Анна Иосифовна не переживет. Такая потеря для издательства!..

Тут Маня вдруг улыбнулась.

…Меня не убьют. Никак нельзя, чтобы меня убили.

Алекс будет огорчен, и у Анны Иосифовны потери!.. И Берегового никто не спасет, а он ни в чем не виноват.

– Хорошо живешь, – продолжал Серый. – Богато.

Он отвинтил пробку с водочного горлышка и выдрал ножом пластмассовый дозатор, через который полагалось наливать ее тонкой струйкой. Достал три стакана и налил почти до краев.

– Колян, ты где там? Давай накатим по маленькой.

Колян появился в дверях с ее, Маниным, ноутбуком в руке. Поливанова уставилась на ноутбук.

Там же… все. Вся жизнь.

Там ее романы, новые и старые, и фотографии с Камчатки, куда они в прошлом году летали с подругой Мариной Леденевой.

На фотографиях горы, озера, закаты и медведи. И дневники, и письма!..

…И переписка с Алексом – на русском языке, а как же иначе!..

– Ну, за богатую жизнь!.. Чтоб у нас все, а нам за это ничего!..

Маня взяла стакан.

Водка была ледяная, и стакан замерз тоже, покрылся тонкой морозной пленкой, выскальзывал из пальцев.

Жадными длинными глотками уроды выпили водку, и Колян собрал в щепоть рассыпанный чай и зажевал им, Серый не стал.