Несерьезные отношения

А после… стоило Павлу приблизиться, рухнуло что-то внутри. Рассыпалось.

Я и не вспомнила ни о какой Хельге. Забыла, что где-то ждет дочь, для которой я образец. Вычеркнула из головы все страхи и сомнения.

— Паша…

Имя Бояринова само слетело с губ. Короткое, простое. Вкусное, как его запах и язык у меня во рту.

Хотелось повторять и повторять. Звать, подставляя лицо под струи воды, пока этот невозможный гад расстегивает пальто и рвет пуговицы.

Выть хотелось от того, как заныло под ребрами. Неправильно. Грешно.

Кричать, отключив голову: «Да! Не слушай меня! Да!»

К счастью, подсказывать Бояринову не пришлось.

Он подхватил меня. своими огромными лапами и без подготовки, резко, как бабочку насадил на член.

Одним толчком отключил все сомнения и волю.

В первый момент я ни вдохнуть, ни сказать ничего не могла. От размера и глубины слезы на глаза навернулись. Не понимала, как вообще смогла принять его всего, как дышать теперь, как двигаться и что вообще делать дальше.

Кусала губы, пытаясь унять сердцебиение. И шалела от безумных глаз напротив.

— В тебе так тесно, что у меня сейчас яйца взорвутся. — Паша смотрел так серьезно и напряженно, будто приговор себе зачитывал.

— Ты… Ты для меня слишком большой. — Мой голос хрипел, и все слова казались иностранными.

— Большой?

Этот гад приблизился губами к моим губам. Языком заставил открыть рот и толкнулся внутрь так же, как несколько мгновений назад членом.

От такого двойного проникновения вмиг все клеммы в голове выгорели.

Из груди вырвался стон. Щеки опалило жаром. И я сама не поняла, как качнула бедрами навстречу.

Плавно. Адски туго. Ощущая каждый миллиметр твердой, налитой плоти. Задыхаясь от того, как распирает внутри и мучительно-сладко тянет внизу живота.

— Смелая феечка. — Паша оторвался от моего рта и принялся горячими губами насиловать нежные мочки ушей. — Такая мармеладная, как конфета. Снова хочу вылизать тебя. Тебе ведь понравилось, правда?

— Ты слишком высокого о себе мнения.

От движений языка в ушной раковине я чуть не захныкала. Позорно. Предательски. Словно этот мерзавец обнаружил еще один центр удовольствия на моем теле. Более чувствительный, чем тот, который он медленно натирал своим членом. С прямым доступом прямо в мозг.

И плавил его. Выпрямлял мои несчастные извилины. Настраивал под себя, будто я не женщина, а какой-то примитивный инструмент.

— А потом ты будешь у меня сосать, — не щадя моих чувств, добил этот подлец. — Даже не представляешь, сколько раз я представлял свой член у тебя в горле. Кончал здесь, в душе, мечтая, что обхватишь его губами. Рассказать подробности?

— Умоляю, не нужно.

Совсем осмелев, я скользнула пальцами по широким мужским плечам. Кончиком языка лизнула край татуировки на шее. И губами прижалась к колючей щеке.