Несерьезные отношения

— Мне нравится, как ты умоляешь.

Словно просьбы были для него афродизиаком, Паша ухватил меня еще крепче. Стиснул ягодицы… Подозреваю, что до синяков. И задвигался быстрее.

Подкидывал вверх. Опускал на себя, проникая на всю глубину. И повторял все снова.

Без остановок.

Без усталости.

Будто мозг и душу хотел из меня вытрясти.

Как идеальная машина. Мощная. Безжалостная. Но такая правильная… откалиброванная под удовольствие. Что сопротивляться невозможно было.

Лишь принимать.

Толчок за толчком.

Стесывая лопатки о твердый кафель.

Шалея от того, как глухая боль превращается в тягучее наслаждение.

Как я теку, будто телу все мало… словно оно, коварное, только распробовало. Мгновенно подсело.

Как сквозь шум воды слышатся жесткие шлепки. И от удовольствия стоны рвутся из груди все чаще и чаще, громче и громче. Срываясь на хрип. На всхлипы. На позорное «еще» и имя этого мерзавца. Красивое, как и он сам.

— Паша… Да… Паша!"

"Меня будто и не было. Незнакомка. Смелая, жадная. Зависимая от убийственно-сладкого скольжения внутри. Одержимая горячими губами, тяжелым членом и потрясающим телом этого мужчины.

— Паша… Боже… Да!

Я захлебывалась от эмоций и ощущений. Облизывала и кусала бархатную мужскую кожу. С ума сходила от твердости мышц и силы.

— Па-а-ша…

Скулила, когда он ускорялся. Сама насаживалась, когда дразнил и замедлялся.

— Да-а-а…

Плакала, чувствуя, как пульсация внутри становится сильнее, огненными ручьями растекается по венам, бьет без жалости по каждому нерву и скручивает тело в тугую спираль.

Рассыпалась на кусочки, когда Паша нежно успокаивал меня на дне душевой кабинки. Шептал что-то на ухо… «Детка», «девочка», «охрененная», «сладкая моя», «красивая».

Как безвольная кукла, я позволяла себя мыть. Стягивать платье, сапоги, промокшее до нитки белье.

Млела от легких коротких поцелуев. Хныкала от невесомой ласки… кончиками пальцев по чувствительной коже. За ухом. По груди. Ниже. Где все еще горело и сжималось.

Разрешала кутать себя в халат и нести на руках. Дрожала от холода на шелковых простынях. И больше не боролась.

Льнула к мужской груди, когда Паша накрывал меня своим телом. Послушно раздвигала ноги. Широко. Как он хотел. Позволяла смотреть, словно я не женщина, а произведение искусства. Шипела от нового глубокого проникновения.

И вновь терялась.

В ласке.

В поцелуях.

В стонах.

Во взгляде. Таком горячем, что, казалось, одного его хватит, чтобы снова ощутить, как улетаю.

* * *Солнце уже давно яркими лучами било в окно, но я изо всех сил изображала спящую красавицу. Помятую, с синяками на ягодицах, с вороньим гнездом на голове, но беспробудную.

Делать это было не так уж просто. В отличие от сказочного Ивана-царевича, реальный на поцелуях не останавливался.