Несерьезные отношения

Я, как утопающий за спасательный круг, держалась за одеяло. Пыталась дышать ровно. Даже посапывала для правдоподобности. Но этот ненасытный извращенец ничего не замечал.

Словно мало ему было того безумия, что мы устроили ночью, Паша тискал под одеялом мою грудь. Перекатывал соски между пальцами. С проворностью опытного маммолога массировал полушария. Целовал меня в шею, щекотал языком.

И, нисколько не беспокоясь, что объект его домогательств спит, ритмично и уверенно натирал свой вечно твердый агрегат о мою попу.

Так и намекал на то, до чего не добрался во время нашего марафона! Слишком откровенно и опасно.

Когда нахальные пальцы стали слишком активно ласкать запретный плод, мое терпение лопнуло.

— Бояринов, у тебя ни стыда ни совести.

— Мне казалось, мы перешли на «ты».

Будто только и ждал, когда я себя выдам, этот гад опрокинул меня с бока на спину. А потом навис сверху.

— Я просто обрадовалась, что кое-кто выучил наконец мое имя.

Изображать гордую и независимую, когда упакованный в латекс член требовательно тычется между ног, оказалось адски сложно.

Телу было плевать на любые разговоры. Оно помнило, как потрясающе эта штуковина двигается внутри. И в развилке уже тянуло от желания начать.

— Я многое выучил. Особенно за эту ночь.

Плотоядно ухмыльнувшись, Паша коснулся губами моего подбородка. Носом мазнул ниже. И как вампир стал посасывать кожу на шее возле уха.

Языком рисовал узоры. Втягивал в рот. Тихонько дул на влажное место. И, пока я дурела от ярких ощущений, по миллиметру бедрами толкался глубже.

Как бурильная машина Метростроя!

— Остановись… — На то, что Паша на самом деле замедлится, я особо и не надеялась, но гордость требовала хотя бы попытаться его притормозить.

— Где именно остановиться?

Хриплый шепот отправил в забег стадо моих мурашек.

— Можно везде?

— Глупая, ты же сама хочешь меня.

Я кожей почувствовала, как губы Паши растянулись в улыбку, и самого влажного местечка коснулись умелые пальцы.

— А еще я хочу есть, пить и в душ.

— Сбежать надеешься? — Это чудовище словно мысли читало.

— Спасти остатки гордости.

— Скажу как специалист: списать прошедшую ночь на аффект не получится. Первый раз еще куда ни шло. Но три раза после него… Боюсь, даже у судьи было бы очень много вопросов.

Как я и просила, Паша все же остановился. Глубоко во мне. Очень большой. И под таким правильным углом, что прибить Бояринова хотелось.

— А что господин специалист скажет, если я признаюсь, что вообще не планировала с ним спать? — вырвалось у меня от обиды.

— Скажет, что врешь. — Все так же не двигая бедрами, Паша поднял голову и уставился мне в глаза. — Хорошим девочкам трудно признаваться, что они хотят член.