Однажды ты пожалеешь

Мне предлагают делать это и дальше. Самое позорное в том, что я не спешу сказать “нет”.

Я молчу, потому что трушу!

И отец истолковывает мое молчание правильно.

Дергает дверцу шкафа. Достает коньяк, позволяя мне молча стоять у себя за спиной и… обтекать…

Я делаю это еще полминуты.

Со следами стыда на щеках, тихо и рвано дыша, потому что опять задыхаюсь. А потом выхожу за дверь и ныряю в дверь туалета напротив.

Наличие в столовой гостей делает невозможным мое нахождение здесь бесконечным. А подожженная трусостью в венах кровь, делает меня сумасшедшей…

Я вылетаю из туалета, не собираясь тормозить ни единой секунды.

Осадчий вскидывает голову, смотрит на меня, когда я ветром врываюсь в столовую.

В меня будто вкололи адреналин, благодаря этому на лице пляшет мимика. Бесконтрольно. Дурная улыбка, хлопки ресниц. Звонкая дурь в голосе!

— Так мы едем или нет? — спрашиваю я.

Еще до того, как я покинула столовую, Лёва предложил втроем отправиться куда-нибудь “затусить”. Мне нужно двигаться, так что я выдаю, не дожидаясь ответа:

— Я возьму сумку…

Я вихрем взбегаю на второй этаж, переворачиваю обувные коробки в гардеробной. Бросаю все это, как есть, забрав с собой высокие кеды и сумку.

Парни уже ждут меня внизу.

Дан вышагивает перед дверью, положив на пояс руки, и от него не может укрыться мой адреналиновый припадок. Мой бегающий взгляд, тряска моих рук.

Я быстро натягиваю на ноги кеды, уронив на пол сумочку. Осадчий ее поднимает. Вручает мне, потрепав ладонью свои отросшие кудри. Резко. Все еще резко…

Я выбегаю из дома первая. Как только протягиваю к ручке машинной двери ладонь, идущий сзади Данияр снимает машину с сигнализации. Я быстро забираюсь в салон. Быстро пристегиваюсь.

Лёва садится сзади, Данияр за руль.

— Куда поедем? — спрашивает он.

Лёва предлагает диджей-бар. Я соглашаюсь, а Осадчему все равно, куда ехать.

Выбор мне подходит — там так шумно, что нам приходится кричать, чтобы друг друга услышать. Этот грохот давит любые мысли в голове, делает ее пустой, блокирует.

Не позволяет мне задаваться вопросом о том, чего я стою?!

Чего я стою в этой жизни?! На что способна, а на что нет. Насколько я продажная?! Насколько трусливая…

Эти вопросы лежат в голове, на донышке, придавленные музыкальными битами, но я все равно смотрю в пространство невидящими глазами.

От этих вопросов меня колотит, они сделали мое горло непроходимым для воздуха.

Прямо перед стойкой, между Данияром и Лёвой я танцую."

"Прикосновение Осадчего к моей талии — слишком жесткое вторжение, даже несмотря на то, что оно легчайшее. Я вскидываю вверх руку, рванув вперед, и зову бармена.

— Мне шот. Что-нибудь покрепче, — кричу я парню, повиснув на стойке на локтях.

Он показывает мне “окей”.