От ненависти

Я схватился за голову, ударился спиной о стену и осел на пол, сотрясаясь от безутешных эмоций.

— П-прости меня… — вырвалось с пересохших соленых губ. — Прости, сестра…

На мгновение показалось, будто она стоит совсем рядом. В спокойной позе, умиротворенная, чистая. Она слышала меня, но не говорила. Однако глаза ее говорили. Отражали тоску и грусть.

Боль начала оседать. Эмоции перевоплотились в апатию. Я затих. Все внутри меня затихло. И вокруг тоже. Остались только запах пороха напоминавший о выстрелах, шум шагов внизу и что-то… Что-то напоминающее тонкий плачь.

Я нахмурился. Подумал — почудилось, но прислушавшись, ощутил скачек адреналина. Поднявшись на ноги, начал идти на слух, открывать комнату за комнату, но не мог понять, откуда звук?! А детские всхлипы все врезались в уши.

Наверное, я сошел с ума… Здесь не может быть детей!

В какой-то момент я оказался напротив небольшого прохода, увидел дверь и понял — там. Кто-то попытался заблокировать ее снаружи стулом.

Пнув его, я дернул ручку и толкнул преграду. Глазам не поверил, когда увидел девчонку. Маленькую девочку, лет четырех-пяти — не больше. Она стояла в самом углу кладовки, вся в слезах, раскрасневшаяся и нервно теребила свои пальчики.

Кто она? Кто оставил ее здесь? Персонал не тронули, значит, они бежали от страха. А ее, похоже, попытались спрятать…

— Ба, — вдруг проронила она, словно спрашивала меня. — К бабе хотю…

Девочка стояла, не шевелясь и все всхлипывала, а я только сейчас понял, что до сих пор держу в руке пистолет. Убрал его, оглянулся. Дом скоро сожгут, нельзя оставлять ее здесь. Но если вынесу отсюда девчонку… Нет. Не позволю тронуть ребенка!

Напряженно взглянув в милое личико, я поджал губы, шагнул внутрь и взял малышку на руки. Зашагал по коридору, толкнул дверь в ближайшую комнату и стащил покрывало с постели. Обернув ребенка, направился к лестнице, прикидывая в голове, где может находиться запасной выход. Все внутри противилось мысли, чтобы кто-то лишний видел ее…

— Тише, не бойся, — обратился я к девочке, которая продолжала плакать. Хорошо хоть вырваться не пыталась. — Умеешь в мышку играть?

Она замолкла, хлопнула светлыми глазками.

— Нельзя издавать не звука, чтобы кот нас не поймал. Поняла?

Малышка не ответила. Недоверчиво посмотрела на меня, а затем вдруг подняла ладошки и закрыла ими рот. Это даже вызывало улыбку. Какая умница.

Сбежав по лестнице и враждебно оглядываясь, я направился в дальнее крыло и к моей удаче нашел там выход на улицу. Мороз обжигал легкие. Я торопился. Через задний двор обошел территорию и оказался за пределами забора. Добравшись до своей машины, я открыл заднюю дверцу и усадил ребенка на сидение. Неуверенно осмотрел ее. Она тоже смотрела на меня с растерянностью, поджимая ножки.