Пленница

- Ты живешь рядом с морем.

- И что? В сезон я работаю, а зимой холодно купаться. А ты?

А я... вся такая дерзкая дочка Филата, плавала пять лет назад, перед тем, как мы с бабушкой переехали Москву.

- Давно.

Скидываю халат, подхожу к бассейну, а потом, не мешкая и секунды, ныряю. Прохладная вода приятно покалывает разгоряченное тело, я легко доплываю до противоположного бортика, выныриваю и улыбаюсь.

- Надя, давай! Смелее! - кричу. - Такой кайф!

Надя нехотя раздевается и семенит к бассейну, а потом, воровато оглядевшись, плавно погружается в воду.

- Он меня уволит, и я не найду другое место, где так хорошо платят и дают жилье. И стоматологическую страховку, - причитает она, подплывая. - Какая вода, боже, как приятно, он точно меня вышвырнет, но как же я счастлива.

Я смеюсь, обнимая ее. Надя забавная и простая, ей невозможно не симпатизировать.

Мы плаваем целый час, брызгаемся друг в друга, ныряем с бортика и много громко смеемся, я — из-за нервного напряжения, она — от накопившейся усталости. Со стороны мы выглядим пьяными, хотя в нашей крови нет ни капли алкоголя.

Ополоснувшись, я пускаю Надю под душ, а сама возвращаюсь на лежак и достаю спф-крем. Получив физическую нагрузку, тело приятно ноет, воображаемый кинжал страха между лопаток становится будто тоньше, а я могу вздохнуть глубже. Хорошо! Кажется, за последние две недели я впервые позволяю себе расслабиться. Как странно, что это происходит не у папы дома, а здесь.

Стягиваю лямки купальника, а потом и сам лиф, наношу крем на грудь и живот. Солнце нещадно печет, нежит, обволакивает, я облокачиваюсь на спинку лежака, закрываю глаза и засыпаю.

Меня отключает буквально на минуту, когда Надя касается плеча. Распахиваю глаза.

- Кто-то пришел?

- Тут камеры, ты в курсе вообще? - шепчет она, кивая на фонарь, после чего укладывается рядом.

Желудок резко скручивает, а чертов кинжал между лопаток вибрирует с новой силой. О боже.

- Кто просматривает записи с камер? Светлана? - тараторю.

- Только босс.

Швыряет в ледяной пот. Стоит южный послеполуденный жар, а мне холодно! Запаниковав, я приоткрываю рот, чтобы глотнуть больше раскаленного воздуха. Бедное сердце колотится на разрыв. Я тут же представляю Алтая из нашего утреннего разговора. Его широкие плечи, крепкое руки, спокойный голос и навязчивое взрослое внимание.

Мне конец.

И все же гордость — как высохший комок глины в груди: твердая, неподатливая, не дает ни смутиться, ни сбежать.

Я бросаю взгляд в камеру, после чего неспешно опускаю спинку лежака и переворачиваюсь на живот. Сна больше не в одном глазу. Я чувствую, как капельки воды и пота стекают по спине, смотрю в одну точку и срываюсь на дрожь.

Молодец, Рада, продемонстрировала Алтаю свою грудь.

Мне необходимо выспаться.

Я туплю на ровном месте снова и снова.