По остывшим следам

– Что говорит доктор Онкель?

– Он рассказал очень любопытную историю.

И коллежский советник сообщил помощнику то, что узнал от доктора. Никита Никитич задумался.

– Уссурийский край… Там древняя китайская культура. Люди порох выдумали. Могли и какой-то необычный клинок изобрести.

– Могли. Я тоже на них подумал.

– Что решили, Алексей Николаевич? Надо ехать, колоть Янковского.

– Пошлю телеграмму в канцелярию Александровского централа, – ответил питерец. – Там сейчас мой помощник коллежский секретарь Азвестопуло. Он снял показания с Анания Комова и просится сюда, мне в помощь.

А поедет во Владивосток.

– Верно, – одобрил надзиратель. – Ему оттуда всего две тысячи верст до океана. А нам отсюда – семь. Но что будем делать мы с вами? Ждать, пока ваш помощник выяснит что-то важное? А до той поры сидеть сложа руки?

– Будем вести дознание со своего конца."

"– С какого? – насмешливо поинтересовался Делекторский. – Сами говорите, что Оберюхтин – кремень и ничего не скажет. Может, я все-таки попробую расколоть молодца? Если проявить настойчивость, и кремень сломается.

– Дайте подумать, Никита Никитич, – вздохнул сыщик.

 – Дело трудное, надо покрутить в голове.

– Ну, крутите, – начальственно разрешил надзиратель. – Да, чуть не забыл! Там Васильев вас разыскивает.

Они покинули госпиталь и поехали в полицейское управление. Алексей Иванович увидел командированного и обрадовался:

– Нашлись! А то вице-губернатор сейчас придет.

– Зачем?

– Он вам сам скажет…

Тут дверь распахнулась, и боком вошел Кобеко. Он долго молча жал руку сыщику и смущенно улыбался. Потом заговорил:

– Алексей Николаевич! Разрешите от лица казанской администрации поблагодарить вас за совершенный подвиг.

– За что? – поразился Лыков.

– За подвиг. И не побоюсь этого слова, ей-ей! Такую банду изловить. Недавно приехали, и вот! Побольше бы таких командированных из столицы. Я уже доложил рапортом на имя министра. Отметил вашу деятельность. Теперь вопрос: а как мы, казанцы, можем отблагодарить вас? В рамках нашего скромного бюджета, конечно.

Питерец смутился. Ох уж эти провинциальные бюджеты. Стрижевский уехал на два месяца лечиться, Кобеко остался за него и тащит воз. А сам живет где-то на Второй Горе, где снимает квартиру.

Казенное жилье в Казани полагается только губернатору. Служебного выезда Кобеко тоже не положено. И статский советник каждое утро ездит в кремль за свой счет на извозчике.

– Даже не знаю, что сказать. Хотя… Не могли бы вы, господа, угостить меня национальной татарской кухней? Говорят, она интересная и отличается от кавказской.

На лице вице-губернатора отразилось облегчение. Гость не запросил лишнего. Кобеко повернулся к полицмейстеру:

– Алексей Иванович, накормим?

– А то, Дмитрий Дмитриевич.