Под крылом дракона

Следом за ним, подобное безликим теням, скользнули стражи.

А ректор все стоял у входа, глядя на мраморные плиты под ногами, и никак не решался встретиться с десятками испуганных, жаждущих объяснения глаз…

* * *Укрытый пологом теплой весенней ночи, город спал. Бог-Дракон щурил глаза, пряча луны за рваными белесыми облаками, поэтому светляки в фонарях старались вовсю, озаряя площади, узкие улочки и пробираясь нежным зеленоватым светом в самые отдаленные уголки дворов.

Я медленно шла по мозаичной мостовой, жалея, что толстые подошвы сапог не позволяют чувствовать каждую выпуклость и шероховатость под ногами.

Где-то в отдалении играла музыка на смутно знакомый восточный мотив, она тянула за собой — ненавязчиво, но упорно, и я с трудом заставляла себя идти в противоположную сторону. На сегодняшнюю ночь у меня был запланирован маршрут, охватывающий самые любимые и памятные уголки Тальзара.

Шел третий час ночи, и я уже успела прогуляться вдоль проспекта Магов, покормить рыбок в фонтане на улице Трех Ручьев, скатилась по перилам Горбатого моста, заглянула на Монетный двор и в сотый раз попыталась отковырять монетку от стены Городского банка, выложенной самыми настоящими серебряными и золотыми орунами, — и, разумеется, в сотый же раз потерпела неудачу, не в силах сломать сильнейшую формулу липкости, наложенную на здание.

Теперь я направлялась к Вишневому парку, где частенько зависала с друзьями в погожие дни…

Прошел месяц с тех пор, как два десятка студентов из академии принесли клятву верности Государству и Инквизиции. Никто не посмел ослушаться решения Сената — даже самые влиятельные чиновники Тальзара безропотно подписали родительское благословение. «Все ради блага империи», — в унисон твердили бледные матери и отцы на Посвящении. Я им не верила, но формальности были соблюдены, а остальные мелочи никого не волновали.

Почти все новобранцы были довольны своей участью. Для многих должность государственного инквизитора еще с детства окружена была ореолом романтики. Еще бы! Какой дурак откажется от всеобщей любви, больших денег и капельки благородной опасности?

Я лишь криво улыбалась в ответ на восторженные визги и с горечью думала о том, что придет время, когда они проклянут судьбу на всех знакомых языках.

Все, от илиферов (проще говоря, новобранцев) до членов старшего офицерского состава во главе с легатом, жили в казарме — огромном, ухоженном здании, с великолепными личными покоями пиршественными залами, несколькими банями и, наконец, парой учебных полигонов, каждый размером с небольшое футбольное поле.