Под крылом дракона

Стоило отдать должное: львиная доля имперских налогов действительно шла не в карманы, а на финансирование самой страшной за всю историю существования этого мира боевой машины под грозным названием «Инквизиция»…

Но несмотря на все блага, так соблазнительно подсовываемые новичкам под нос, я не расслаблялась, прекрасно помня, что суть инквизиторской службы — не наслаждаться жизнью за государственные деньги, а убивать по указу императорского или, точнее, сенаторского перста.

Настороженная, как дикая лиса в сезон охоты, я жила, ощущая за спиной дыхание беды… И она не заставила долго ждать.

Несколько дней назад от сенатора Амвэла пришло распоряжение: подразделение гвардии «Стоглавый пес» — сотенная рондала магов, почти полностью состоящая из новобранцев, — направлялось на границу Акмала, где война с драконами была почти проиграна…"

"Война. Это слово не сходило с заголовков газет и при каждом удобном случае слетало с губ сплетников. Ходили слухи, что сотни акмальских беженцев уже наводнили мелкие имперские города у границы, а торговые караваны спешно меняют привычные маршруты, потому что даже дикие племена каннибалов на западе страшат их меньше, чем Драконы…

Какой-то забулдыга, горланящий песни у дверей круглосуточного трактира, при виде меня прохрюкал что-то несвязное, явно похабного содержания. Но, разглядев в неверном свете фонарей файтон и накинутый на правое плечо плащ с нашивками инквизиторского рекрута, икнул и распластался на земле, голося о пощаде и прощении.

Я оставила его без внимания.

Тоска и тревога, как терпкое вино, горчили на языке. Я знала, что никогда больше не вернусь в этот город, — однажды кто-то другой шагнет на разноцветные мозаичные мостовые, вдохнет ароматный ветер, услышит, как потрескивают в фонарных навершиях светляки и звенит цепью пес во дворе зажиточного бюргерского дома.

Не знаю, почему вдруг во мне зародилось и окрепло это чувство: возможно, это был просто страх погибнуть на поле боя, а возможно, вычитанная где-то мысль, что люди «всегда уходят навсегда»[2] — вместо них возвращается кто-то другой…

Город, как живой, чувствовал мое настроение и словно бы напрашивачся на разговор — то бросая редкие, сорванные с вечнозеленых крон листья, то пугая резким кошачьим мявом из полутемных подворотен. Я шла, шаги отдавались легким гулом, и каждый из них был словом прощания.

«До встречи…» — шептал мне город, вздымая волосы на затылке теплым, пахнущим пылью и булочками ветерком.

«Прощай», — отвечала я.

* * *— Стройся в колонну по двое! Илиферы, держаться своего трибула!

Солнца Мабдата палили немилосердно. В унисон молотили сапоги по земле, подымая в воздух густые клубы пыли — та безжалостно забивала легкие, царапала песчинками глаза.